Ну, в общем, все понятно с господами офицерами — им бы только из пушечек пострелять, а в быту — детский сад на выезде. Как не вспомнить тверского вице-губернатора Салтыкова — Щедрина с его сказочкой о том, как один мужик двух генералов прокормил на необитаемом острове. Оставил Павлову половину золота из личных запасов и поехал нагонять казаков.
Через день увидели сверху холма военный лагерь. Мне это напомнило фильмы про воинов Чингис-хана: рев верблюдов и ослов, дым костров, столбами поднимающийся к небу, всадники в пестрых лемптах[316], скачущие туда-сюда, хорошо, если по делу.
Разномастные шатры и палатки, на первый взгляд, стояли совсем бессистемно, но, если приглядится, то было видно, что они "кучковались" вокруг некоторых центров притяжения — видимо, ставок расов.
Наш авангард и слуги, шедшие впереди, уже поставили шатры. Мой был рядом с большим шатром раса и Мэконнын пригласил меня зайти. Рас сказал. что сейчас поедет докладывать негусу о прибытии и наличии войск. Он сказал, что узнает о том, был ли приказ негуса забрать мой караван и, по его мнению, лучше, если русский попробует договорится с русским, а уж если не получится, тогда будем требовать суда. Еще Мэконнын узнает, когда я могу вручить негусу верительные грамоты и подарки, и, наконец, покажет Менелику флаг, после чего рас продемонстрировал мне полотнище пурпурного шелка, размером два на три метра, сложенное для прочности вдвое и прошитое нитками с вышивкой золотом льва. Флаг получился — заглядение!
Пошел посмотреть, как устроили казаков. Они поставили свои палатки, а для турк-баши Нечипоренко был выделен отдельный шатер, куда перенесли отрядную икону. Отдельная палатка с часовым была для денежного ящика, велел поставить туда же под охрану и мой сундук с верительными грамотами и письмом царя. Знамя пока зачехлили и тоже поставили в оружейно-денежной палатке. Спросил, где Артамонов, сказали, что ему поставили маленькую палатку рядом с моим шатром. Вроде как казаки довольны, поставили кипятиться чай (вот с дровами, чувствую, будет плохо) придется кизяком[317] топить, сказали, что через час кормить будут.
Пока смотрел, как устроились казаки, вернулся рас, пошел узнать новости. Мэконнын был озабочен и сказал, что две недели назад итальянцы выдвинулись вперед и заняли форт Мэкеле, там находится около семисот местных эритрейских солдат при двух орудиях, командует итальянский майор.[318] Форт Мэкеле находится на холме, обнесен высоким земляным валом, из-за которого удобно стрелять, подступы к форту изобилуют "волчьими ямами" с кольями, поэтому попытка взять укрепление в лоб провалилась — абиссинцы, потеряв несколько сот человек, отступили. У форта Мэкеле есть уязвимая точка — источник воды находится в 400 метрах от укрепления, и местность простреливается.
Зная, что у русских есть пушки и пулеметы, негус попросил недавно прибывшего к нему русского офицера по фамилии Лывретей или что-то похожее, оказать помощь осадившим форт пяти тысячам абиссинцев и выбить оттуда итальянского майора с его черным батальоном, тем более, что ему на выручку двигалось две с половиной тысячи итальянцев при четырех горных пушках Гочкиса. Русский забрал пушки и пулеметы и отправился к Мэкеле — он ушел пять дней назад и пока вестей нет никаких.
При себе русский имел подорожную, подписанную русским послом и его опознал его баши, который полгода назад привез ящик старых ружей. Когда негус спросил, где этот офицер был полгода и где его грамоты, русский ответил, что его передали русскому послу после того, как какой-то рас Искендер разгромил в пустыне войско кочевников. Мэконнын объяснил Менелику, что русский посол и рас Искендер — одно и то же лицо и негус назначил мне аудиенцию завтра с утра (рас рекомендовал мне прибыть за два часа до полудня). Мэконнын сказал негусу, что я дважды спас жизнь его Мариам — сначала, прыгнув за ней в море, кишащее (ну так уж и кишащщее…) огромными хищными рыбами и второй раз — от кочевников Абу-Салеха, которого я потом вылечил от смертельной раны (так уж и смертельной, оклемался бы и так, воин пустыни) за что он отпустил русского офицера Лывретея и поклялся быть кровным братом победившего его раса Искендера. Эта победа и показ стрельбы пулеметов и взрывов ручных бомб — собственного изобретения посла, во многом облегчила переговоры по заключению перемирия между африканскими мусульманами и христианами на случай, если какая-то европейская держава нападет на одну из них, трехсторонний договор подписан и Мэконнын вручил его расу, удостоившись похвалы негуса.
— Я знаю, чего ты ждешь, рас Александр, — улыбнулся Мэконнын, — ты хочешь узнать, как быть с разрешением жениться на Мариам. Я рассказал о тебе негусу и о моем отношении к тебе — завтра ты услышишь решение нашего государя.
— Рас Мэконнын, я услышал, что императрицы Таиту нет в лагере, как мне быть с подарками для нее?
