Начались упреки в холодности к родной матери, что вот на деда у меня есть время, а на нее нет, на что я ответил, что родная мать меня дважды выставила из дома, не дав даже корки хлеба с кружкой воды. А благодаря деду я сейчас жив и относительно здоров, вот, служу и успешно служу, дед, можно сказать спас меня и выходил, не пожалев на лечение сотни тысяч, а родная маменька копеечными конфетками решила отделаться во время первого и последнего визита в больницу, тогда как дед, на котором была фабрика, в больнице дневал и ночевал. Так кто мне ближе? Начались слезы и упреки…
— Хорошо, Мария Владиславовна! Помню, что вы зарабатывали на жизнь уроками французского (произношение, правда, у вас местечковое, из-за этого мне при дворе велено не говорить по-французски, хотя негры этот диалект неплохо понимали), поэтому предлагаю вам место в школе на моем заводе в Александровке, там с третьего по шестой класс изучение языка предусматривается. Квартира заводская — половина деревянного домика, дрова тоже за счет завода, привезут, напилят и наколят. Жалованье вам положу вдвое больше обычного учительского — сто рублей в месяц, сейчас столько действительный статский советник и то, не всякий, получает.
Нет, это не устроило, как же, крестьянские дети… с нашим шляхетством. Уже было собралась уходить, но тут что-то меня в сердце кольнуло, это же сашкина мама, пусть она мне — практически никто, но ведь для Сашки-то она — любимая маменька (хотя больше серебряного пятачка сыну любимая маменька не выделяла, тратя сотни на тряпки для себя).
— Ладно, не хотите учить детей, не надо. Лучше никакого учителя, чем учитель, занимающийся нелюбимым делом с нелюбимыми учениками. Живите здесь, в этом доме, выберите себе одну комнату на господской половине, убирать будет горничная, персональных слуг вам не положено. Питаться — вместе со всеми. Свобода — не ограничена, хотите — давайте уроки, но сюда никого не приводить, ни мужчин, ни женщин, ни самого пана Казимира. Если узнаю, что нарушили — сразу лишитесь крыши и куска хлеба. На извозчиков сами заработаете. Позвал дворецкого и повторил ему условия проживания здесь Марии Владиславовны, никаких выплат, даже карманных денег, что заработает уроками — то ее, с меня — крыша над головой и питание. Оставил пару тысяч на расходы, напомнил, что счет в банке открыт через Парамонова и Карлыча.
Приехав утром на крымскую дачу, поцеловал жену и, извинившись, пошел к Ибрагимовым. Хаким и Малаша обрадовались моему прибытию, а я вот был как-то "не в своей тарелке", ведь придется посылать Хакима на опасное дело. Позвал его прогуляться и вдали от чужих ушей объяснил ему ситуацию.
— Господин, я и сам был готов в ближайшее время ехать с новым товаром для Исаака и забирать камни под расчет за прошлую поставку — уже скоро три месяца с прежней поставки, да пока доеду…
— Хаким, но теперь риск больше, тебе придется не только забирать камни как расчет за товар, но и вместе с Исааком пробираться в Аддис-Абебу. Хотя, может все-таки договорятся о том, чтобы выпустить посольство, но тогда вам все равно лучше ехать вместе со всеми, вы будете под защитой России. Только вот проводником лучше ты поработаешь, эфиопы могут вас завести в пустыню и перебить, а потом все свалить на кочевников-сомалей. У тебя будут письма к послу с объяснением твоих полномочий и о том, что ты сопровождаешь Исаака — сам царь попросил его вывезти. В случае успеха русский джеджазмач генерал Обручев (ты к нему возил бумаги от меня и он тебя помнит, поэтому и попросил тебя помочь) обещал тебе, Малаше и твоим детям ходатайство о потомственном дворянстве Российской Империи. Деньги получишь в Одесском банке, а от меня — оружие, которое поможет положить полсотню врагов, — вручил ему "Стенор".
Потом Хаким тренировался в стрельбе из пистолета-пулемета и остался доволен, кроме трех магазинов, я ему вручил шесть пачек по сотне патронов для Нагана (в Питере стоит сущие пустяки — червонец за сотню). Потом протелефонировал дежурному по комендатуре и попросил узнать, когда ближайший пароход из Одессы до Джибути или до Порт-Саида. Через десять минут ответили, что до Порт-Саида через два дня, не считая сегодняшнего, а до Джибути — через три недели. Попросил забронировать один билет второго класса и приготовить мой поезд завтра утром.
