Однако если главу центра подготовки Андрей Геннадьевич сдал без лишних сантиментов и даже с удовольствием, то вот об остальном говорить отказался, оказавшись весьма крепким орешком, умевшим переносить боль. Даже мне, с немалым багажом опыта из прошлого мира, пришлось потрудиться, чтобы заставить его говорить правду.
Добыл я немало. Начиная с документов на отряд отречённых клинков, наличными средствами и весьма приличными суммами на банковских счетах на предъявителя, заканчивая компрометирующей информацией не только на рядовых егерей и командиров звёзд его отряда, но также на лидеров союзных и враждебных подразделений, различной величины чиновников и представителей силовых структур города.
Информация была весьма ценной, поэтому за каждую позицию приходилось едва ли не сражаться и по несколько раз её перепроверять. Это позволило избежать пару ловушек, но всё же привело мужчину к гибели раньше нужного срока.
Уже перед самой смертью, ощущающий приближение конца, Змушко, торжествующе глядя на меня, прошипел:
— Глупец! Ты задавал не те вопросы. Лучше бы потрудился узнать, кто является моим покровителем, как мне удалось выстоять после недавних чисток и почему я столь долго руковожу отрядом. Знаешь, сколько раз отречённых клинков хотели у меня отобрать? Сколько попыток сковырнуть безродного пса было предпринято? Очень много! Но я выстоял, а ты скоро сдохнешь! Ведь тебя не смутило количество камней на складах и денег на счетах. Идиот! Кха-кха! Да тебя за это на куски порежут! И весь твой род в придачу! А ты даже не будешь знать, кто это!
— Дело в том, дорогой Андрей Геннадьевич, что наш длительный разговор играет с тобой злую шутку. Сон, знаешь ли, не просто так нужен, а у тебя с этим небольшие проблемы. И ты даже не помнишь, что рассказал мне всё самое важное несколько часов назад, когда пребывал в полуобморочном состоянии. Ну-ка, напряги память. Неужели ничего не помнишь?
Вспышка озарения, и лицо бандита исказили гримасы осознания и ненависти, после чего он, наконец, испустил дух.
Подошедший к нему Бекишев проверил пульс и произнёс:
— Мёртв.
В отличие от меня, руководитель лиги был свеж, опрятен и приятно пах дорогой туалетной водой. Всё потому, что, привезя меня со Змушко в разлом, он помог с зачисткой и был вынужден возвращаться на место боя, где они вместе с Ульяной Романовной пытались убедить полицию и службу имперской безопасности в том, что род Хладовых был в своём праве, когда спасал наследницу, и что не в интересах силовиков раздувать из мухи слона, раз они сами, несмотря на указания государя, допускают столь серьёзные преступления против представителей боярских родов. Так что договориться, пусть и с трудом, им всё же как-то удалось. Наверняка очередной раз посодействовали люди, с которыми мы познакомились после нападения на лигу иностранных наёмников.
— Мне кажется, что он всё равно скрыл от тебя слишком много, — прервал мои мысли Михалыч.
— Это точно. Изворачивался как уж. Даже удивительно, — ощущая правоту Бекишева, согласился я и добавил: — Но он и так передал мне много ценной информации. Помимо весьма любопытных и полезных документов, у него на одних только счетах что-то около трёхсот миллионов рублей, а вместе с наличкой и того больше. И это лишь те суммы, про которые я успел узнать и удостоверился в их безопасности.
— В каком смысле? — не понял Михалыч.
— Он назвал мне несколько счетов по сто лимонов каждый, при снятии средств с которых меня бы кто-нибудь да взял бы. Или кто-то из его союзников, либо покровителей.
— Жаль, — вздохнул прижимистый Бекишев. — Нам бы такие деньги, и мы бы ещё больше вложили в развитие отряда и значительно ускорили строительство главной базы.
«Ничего страшного. Даже такая информация может принести много пользы, если её правильно употребить», — подумал я и произнёс
— Не переживай. Часть чистых денег я планировал в любом случае передать тебе.
— Лучше меньше, да лучше, — глубокомысленно заметил приободрившийся Михалыч.
После чего я подтянул к мёртвому телу недобитого ранее монстра, убедился, что все улики нашего здесь пребывания скрыты, и направился в особняк к родным, которые меня уже откровенно заждались.
Во время пути назад мы ещё раз обсудили услышанное от Змушко, и Бекишев тяжело вздохнул:
— Гордей, а тебе не кажется, что жизнь у нас пошла какая-то нервная? Ещё недавно мы лишь создавали и увеличивали отряд, постоянно тренировались и усиливали своих людей, в общем, развивались. А теперь, вместо нормальной работы, вынуждены воевать со всякими генералами, наёмниками, бандитами, а в скором времени и столичными родами. Когда уже настанет спокойная жизнь⁈ А⁈
— Устал, что ли? — приподнял я бровь. — С такой-то мирной профессией, как у нас?
— Не ёрничай! — ткнул меня в руку старик. — Сам понимаю, что егерская работа не для слабаков, но на ней ты можешь ходить в разлом, рубить монстров в капусту и хотя бы так расслабляться. А у командира отряда слишком много побочных задач, за которые болит голова. Это уже просто раздражает. Хочется заниматься настоящим делом, а не постоянными конфликтами.
