Петя постарался припомнить некоторые забавные случаи из жизни приказчиков, но больше на академию напирал. В лицах про давилку рассказал. Вроде с шуточками, но жути постарался напустить. Дети, особенно Сережа, прониклись. А Софья Федоровна даже небольшую лекцию прочла о мудрости государя и идеальном устройстве в великом княжестве образования. Пришлось ее горячо поддержать.
Ну и мелко напакостил Шувалову. Как Петя и предполагал, некоторые байки майора Сорокина тот уже успел пересказать Сула-Петровским под видом собственных подвигов. Так что невзначай упомянутые их автор – Сорокин – и главный герой – Паша Иванов – заставили прокуроршу удивленно приподнять брови. А Сережа так и вовсе захотел было на эту тему поговорить, но был остановлен матерью. Петя сделал вид, что не заметил.
До карточных фокусов дело не дошло, хватило разговоров. Небольшая паника возникла, когда уже приближались к следующей станции. Татьяна даже из вагона думала не выходить.
Кстати, вопрос с туалетом во время перегонов решался с помощью ночных горшков. У Пети тоже такой был, только он им не пользовался, а Сула-Петровские иногда деликатно выходили в соседнюю комнату.
В общем, чтобы успокоить девушку, Петя наложил ей на лоб повязку, которую уже Лиза прикрыла лентой и шляпкой. Немного странный вид получился, но как разовое решение – сойдет.
Как только поезд остановился, Петя сразу распрощался и вышел, а Софья Федоровна осталась ждать мужа, чтобы на обед идти всей семьей.
До утра следующего дня Петю оставили в покое, только раскланялся с Сула-Петровскими во время встречи на вечерней остановке. В ресторан не пошел, поужинал пирогами. Новых амулетов сделать не смог, но потраченный заряд лечилки восстановил.
Следующий дневной перегон снова провел в вагоне прокурорской семьи. В присутствии хозяина сумел-таки дочистить лоб Татьяны. Получилось вполне прилично, только оказалось, что, помимо прыщей он еще и родинку убрал. Теперь девушка была в раздумьях, не лишилась ли она своего шарма. Вроде согласилась, что мушку всегда нарисовать можно, но, как говорится, осадок остался. Пойми этих женщин!
Зато Софья Федоровна аккуратно выспросила, может ли он так же шрамы и растяжки сводить. О чем речь, Петя сначала не понял, чем очень рассмешил прокурора.
– Дорогая, ты их где свести хочешь? Я, пожалуй, остерегусь еще раз к Фролу Игнатьевичу в вагон переходить. Мне самому посмотреть интересно.
Оказалось, что на полных руках Софьи Федоровны есть какие-то небольшие дефекты, действительно похожие на растяжки. Видимо, не только на руках. Воображение услужливо нарисовало где, и Петя даже умудрился покраснеть. Чтобы скрыть неловкость предложил развлечь «почтенную публику» фокусами с монетой и картами. Получил одобрение, но Софья Федоровна все равно на него как-то странно посмотрела. А Прохор, подавая чай, попытался на ногу наступить.
В шутку Петя предложил продемонстрировать на нем, как работают заклинания «отвердение мышц» и «расслабление мышц», объяснив возможные последствия. Все посмеялись, а Прохор, кажется, задумался.
В общем, время прошло неплохо, и фокусы наконец пригодились. Карты беззастенчиво метил магией, все равно проверить некому. Но с монетой зрителям понравилось больше.
Остальные дни пути прошли по похожему сценарию. Полдня – в вагоне Сула-Петровских, где сначала проходили целительские процедуры, а потом просто совместно убивали время. Убрал не только растяжки на руках у Софьи Федоровны, но и две не то бородавки, не то родинки с лица Михаила Сергеевича. Больше не успел. Хотя полученная практика позволила несколько развить способности к концентрации. Но все равно «косметические процедуры» шли очень медленно. Может, и к лучшему. Потому как неожиданно с Петей стало здороваться на остановках значительно больше народу – практически все пассажиры первого класса. Ну как здороваться… по крайней мере, кивать и улыбаться. Причем далеко не всем из них Петя был представлен.
У него возникло подозрение, что ограничение круга знакомств было неслучайным, а организовано прокуроршей, которая явно обозначила на него свои права. Непонятно какие, но Петя не видел причин что-либо менять. Устраивать для всех бесплатные сеансы целительства было не в его интересах. И так на Сула-Петровских много сил и времени потратил. Зато если и не стал «другом семьи» (все-таки не такое высокое у него положение), то в «свои» точно попал. И вообще среди важных персон Дальнего Востока, можно сказать, приобрел определенную известность.
Вот только Шувалову, похоже, возросшая Петина популярность совершенно не нравилась. Он сам стал заметно активнее вести себя на остановках, подсаживаясь в буфете то к одним, то к другим. При этом Анну брал с собой не всегда – то есть не в буфет (ресторан), а к попутчикам за столик, оставляя ее сидеть в одиночестве.
