Грамотная штурмовая группа, вклинившаяся в оборону противника, не просто пронзает его тело, как стрела, она оставляет за собой зияющую рваную рану и рвет кровеносные сосуды, причиняя телу невыносимую боль и, что важнее, выпуская вместе с кровью жизненные силы. Оба замыкающих «Висельника» хорошо знали свою работу. У каждого из них был необходимый инвентарь — закрепленные на спине катушки колючей проволоки, вязанки тонких стальных прутьев и многое другое из арсенала штурмовых групп, откуда Чумной Легион позаимствовал наиболее эффективные находки.
Ходы сообщений в противоположность привычным траншеям, не являлись огневыми рубежами, они обеспечивали лишь возможность обороняющимся быстро менять позицию, выдвигая резервы на передний край или отводя потрепанные подразделения в тыл для перегруппировки. По ним же эвакуировали раненных, снабжали передовую снарядами и едой, слали курьеров с донесениями.
Даже в положении долговременной позиционной войны, когда противоборствующие стороны не сдвигаются с места, в траншеях царит постоянное движение, напоминающее движение муравьев в муравейнике. И чем больше человек сосредоточено на участке обороны, тем оживленнее это движение. Чтобы оно не мешало бойцам выполнять свои задачи, каждая позиция со временем обрастает целой транспортной сетью, состоящей из десятков, а то и сотен ходов, тоннелей и лазов. От основных улиц-артерий отходят мелкие второстепенные, сплетающиеся друг с другом под самыми причудливыми углами. Постороннему человеку, оказавшемуся здесь, могло показаться, что он очутился в лабиринте, но каждый из ходов сообщения устроен далеко не случайным образом. Он выполняет свою роль в общей системе обороны, позволяя обороняющимся быстро перебрасывать силы с одного участка на другой, стягивая их туда, откуда его медлительный мозг-штаб ощущает болевые сигналы.
Ходов было множество, и даже Дирк, в распоряжении которого была перенесенная с карты схема, быстро запутался. Часть ходов была старой, отрытой еще имперскими штейнмейстерами. Другие ходы выглядели совсем свежими и хранили следы солдатских лопат — должно быть, французы, обосновавшись здесь, решили расширить транспортную сеть, приспособив ее к своим нуждам. Ориентироваться в этой системе тоннелей без компаса было практически невозможно, даже самый наметанный глаз через какое-то время начинал терять направление, и это тоже было частью оборонительной тактики. Но «Веселые Висельники» двигались уверенно, выдерживая темп — даже без досконального знания всей системы сообщений их обостренное лисье чутье позволяло сносно распознавать окружение.
Минуя наиболее крупные ходы, Мертвый Майор и Жареный Курт оставляли подарки для французов. Несколько вбитых ударом литого кулака прутьев с натянутой между ними колючей проволокой надежно блокировали ходы на некоторое время. Одна из тысяч маленьких хитростей штурмовых частей. У наступающих обычно припасены с собой кусачки и ножницы по металлу, позволяющие рассечь проволочное заграждение, но обороняющиеся часто оказываются не готовы встретить в знакомых траншеях подобное препятствие, способное распороть зазевавшегося солдата вдоль и поперек.
Некоторые ходы минировались — «Висельники» использовали для этого обычные гранаты или самодельные мины, сделанные из консервных банок, внутри которых находился примитивный взрыватель натяжного действия и горсть мелких сапожных гвоздей или металлических обрезков. Минирование требовало больше времени, необходимо было не только скрытно расположить мину в земляной нише, но и завести тонкую проволоку на расстоянии ладони от земли, что требовало определенных навыков. Поэтому «на бечевку» минировали обычно только крупные ходы, иногда оставляя растяжки и за собой — отличный способ удивить погоню.
Помимо этого «Висельники», запуская руки в специальные сумки у бедер, швыряли на землю щедрыми пригоршнями «шиповник». Мировая война была щедра на изобретения, призванные калечить и лишать жизни, она воплотила в себе тысячи самых садистских устройств и способов, соперничающих друг с другом, но «шиповник» даже по этим меркам был неприятной штукой. Дирк слышал, что его использовали еще пять столетий назад, и склонен был этому верить. По-настоящему удачные вещи редко забываются. Англичане называли его «василек», сербы — «лопух», а русские — «чеснок», но суть от этого не менялась. «Шиповник» являл собой торжество минимализма, настолько простое и очевидное, что наверняка название для него отыскалось бы и в самых древних языках.
