— Бесспорно. У тоттмейстера Бергера и раньше не было приятелей в штабе, несмотря на всю помощь, что оказали «Веселые Висельники» при штурме. Но после этого надругательства над телами…
— Это не прихоть мейстера, — неохотно произнес Дирк.
— Расскажете подробнее?
— Французские тоттмейстеры. Пока у нас нет оснований считать, что они здесь есть, но лучше не снабжать их лишним кормом.
— У французов есть свои тоттмейстеры? Но мы никогда… я имею в виду, что мы ни разу не встречали их.
— Их мало, но они есть. Лягушатники никогда не любили марширующих мертвецов, оттого у них нет своего подобия Чумного Легиона. Хотя мертвецов использовали, конечно. Говорят, Наполеон Бонапарт лично приказал тайным придворным тоттмейстерам поднять Друо[68], своего любимчика, сраженного шальной пулей еще в битве при Вагране. Впрочем, поговаривают, что его самого отравили доверенные люди на Эльбе, и все свои «Сто дней[69]» он являл собой не более, чем безвольную куклу, подчиняющуюся приказам кого-то из окружения… Нет, это лишь слухи, конечно. Формально французы утвердили тоттмейстеров наравне с прочими магильерами лишь в семнадцатом году, и то не обошлось без шумихи и горячих возражений. Даже самые высокопоставленные армейские офицеры не желали терпеть в своих рядах «смертоедов».
— Французы всегда были неженками, — фыркнул Крамер, — Мертвецы с винтовками, видно, казались им слишком грубой прозой.
— Мертвецов используют не от хорошей жизни. Кажется, получился каламбур, и преглупый… Мертвые идут в бой, когда заканчиваются живые. А обессиленные армии требуют помощи, и в таких количествах, которые удовлетворить не сможет ни один мобилизационный план. Десять лет назад Чумной Легион был немногим больше, чем вся наша рота. Теперь же в нем тысячи мертвецов. Французы тоже поняли урок. Восемнадцатый год сильно их обескровил. Раньше они могли позволить себе содержать лишь живых солдат, но последние события на фронте были для них не очень-то удачны.
— Значит, где-то сейчас там маршируют другие мертвецы? — Крамер махнул рукой в сторону французских позиций. Старая французская полоса укреплений была невидима с того места, где они шли, но в то же время каждый из них не задумываясь мог указать направление на нее. Как если бы она была магнитным полюсом, — Мертвецы во французских мундирах?
— Не знаю, — сказал Дирк, подумав, — И никто толком не знает, даже наш мейстер. У нас нет подтвержденной информации о том, что французы начали использовать мертвецов. Только догадки и слухи, среди которых дезинформации может быть больше, чем истины. Война… Разведки и шпионы тоже бьются друг с другом. Но… На будущее я бы советовал вам, Генрих, не исключать подобной возможности.
Лейтенант Крамер сплюнул в полузасыпанную траншею. Плевок получился резким и злым, по траектории напоминающим снаряд стопятидесятимиллиметрового орудия.
— Значит, рано или поздно мне придется биться с французскими мертвецами. Заманчивая перспектива. Я начинаю задумываться, не лучше ли было мне сгореть вчера.
— Бросьте. Подумайте о другом, — сказал Дирк, чтобы отвлечь его от невеселых мыслей, — Это значит и то, что рано или поздно мертвецы сойдутся друг с другом.
— Мрачная ирония же выйдет — мертвецы бьются с мертвецами ради живых!
— Смерть вообще большая ценительница иронии, лейтенант. У этой дамы многому можно поучиться…
Договорить им не удалось, помешал посыльный из штабного отделения Зейделя.
— Господина унтера требует к себе мейстер! — доложил он, ничуть не запыхавшись от бега.
