— Во-первых, — начал господин Розочка, — Пиппа, разумеется, снова получит свою лавку мороженого, и, мне кажется, лавку надо отремонтировать. Во-вторых, после этого ты с легкостью откажешься от лавки мороженого в торговом центре. В-третьих, этот торговый центр ты, естественно, можешь оставить себе, ведь мы не воры. И я уверен, что в городской управе очень обрадуются, узнав, что всю прибыль от него ты пустишь на обустройство Серого Предместья. Ещё больше они обрадуются тому, что ты — в-четвёртых — отзовёшь свой иск против детского центра. Мало того, ты продашь этот, — господин Розочка огляделся вокруг, — безвкусный дом и отдашь все вырученные деньги детскому центру.
— С какой стати я должен это делать? И где мне потом жить? — возмутился господин Зонненхут.
— С какой стати ты должен это делать, я тебе сейчас скажу, — ответил господин Розочка. — А жить ты будешь там, где сможешь причинить меньше всего вреда: на уединённом острове в Океании.
— Это мы уже слышали, — процедил сквозь зубы Зонненхут.
— Верно, — ответил господин Розочка. — Но, согласись, за последние десять минут ты серьёзно усугубил своё положение.
— Вот выйду отсюда… — начал Зонненхут.
— Ого, интересно! Что это ты замышляешь? — добродушно спросил господин Розочка. — В общем, у тебя два варианта. Ты подписываешь все необходимые бумаги и отправляешься в Океанию. Или мы вызываем полицию и вместе выясняем, на сколько лет ты сядешь в тюрьму за похищение Пиппы.
Свидетелей у нас достаточно, — сказал он, взглянув на троих верзил.
Господин Зонненхут, казалось, был близок к сердечному приступу.
— Это шантаж, — проговорил он наконец.
— Верно, — радостно подтвердил господин Розочка. — Тебе ли не знать!
Мориц откашлялся и сказал:
— А газета?
Господин Розочка вопросительно взглянул на него.
— Пусть позвонит в редакцию, — пояснил Мориц. — И сделает так, чтобы ложь про мамину фирму опровергли.
Господин Розочка хлопнул себя ладонью по лбу:
— Да ведь Мориц прав! — сказал он. — Этим мы займёмся в первую очередь.
Харальд освободил господина Зонненхута. А потом все они наблюдали, как Зонненхут просил соединить его с редактором отдела местных новостей и заверял того, что вся история про взятку не имеет под собой оснований. И что надо как можно скорее опубликовать опровержение. И что он поучаствует в строительстве детского центра щедрым спонсорским взносом.
Мориц даже встал, с восхищением слушая эту речь. И тут взгляд его упал на золотые часы на камине. Было без четверти шесть! Получается, папа уже почти два часа знает, что он исчез. И если Мориц в ближайшее время не появится, папа позвонит в полицию. Ему немедленно нужно домой!
Господин Розочка взглянул на него и, казалось, понял, что с ним творилось.
— Сейчас поедем, — сказал он.
— Но что я скажу родителям? — спросил Мориц.
— Они в любом случае будут тобой горды, — заверил его господин Розочка. — Для этого у них есть все основания.
Мориц не вполне разделял уверенность господина Розочки. Ничего не оставалось, как поверить ему на слово. Между тем Харальд и господин Зонненхут спорили, кто должен заняться подготовкой к отъезду.
— Идите наверх и укладывайте багаж, — распорядился Харальд, глядя на него сверху вниз.
— Почему это я?! Я плачу тебе, чтобы ты думал о моих вещах, — возмутился Зонненхут.
— Всё немного изменилось, Карл Дитер, — вмешался господин Розочка. — Харальд полетит с тобой в Океанию уже не в качестве слуги. Ты будешь платить ему за то, что он будет тебя стеречь. Чтобы ты ненароком не прервал свою поездку раньше времени. Необходимые бумаги для спонсорских взносов и продажи дома с минуты на минуту будут здесь. Фред и его друзья подождут, пока ты их подпишешь, и проводят тебя в аэропорт. Ну а мы, к сожалению, должны с тобой проститься.
С этими словами господин Розочка поднялся и направился к двери. Мориц, Пиппа и Теофил поспешили за ним.
Они шли через просторные залы мимо напыщенных портретов. Дом больше не казался зловещим. Он был всего лишь большим и уродливым. Позади слышалась перебранка господина Зонненхута с Харальдом, которые уже поднимались на верхний этаж.
На улице друзей ждал автобус с заведённым мотором. Но Тимот тут же заглушил его, поскольку первой в салон вошла Пиппа. И Мориц увидел, как на глаза у Тимота навернулись слёзы, когда он взял её за руку.
— Как хорошо, что ты снова на свободе, — сказал он сиплым от волнения голосом.
— Да, — ответила Пиппа, — и в самом деле. По такому случаю ты мог бы наконец зайти в мою лавку. А то у тебя никогда не находилось времени.
— Обязательно зайду, — сказал Тимот и откашлялся. — Теперь обязательно.
Оба смолкли и целую минуту смотрели друг другу в глаза.
Затем в автобус вошли все остальные, и господин Розочка поблагодарил Тимота за помощь.
— Дело чести, — ответил тот.
— А сейчас, — сказал господин Розочка, — нам как можно скорее надо домой.
Автобус тронулся. И желудок у Морица сжался от недобрых предчувствий.
Когда они домчались до дома, часы на церковной башне показывали пять минут седьмого. По дороге Пиппа рассказала, как её похитили.
