Атаман Семёнов сидел в зале Общественного собрания за большим столом. Перед ним были разложены карты Забайкалья, города Верхнеудинска и его окрестностей. Справа от него сидели офицеры его казачьей армии, а слева – офицеры армий союзников.
Наступило утро. Григорий Михайлович ощущал, как быстро накатывает на него тяжёлая усталость, но он был возбуждён. Из донесений контрразведчиков следовало, что в городе всё спокойно. Попытавшиеся активизироваться подпольщики разгромлены, и партизанский отряд, обнаруженный в тайге, окружен и прижат к болотам.
– Господин атаман, – сказал есаул Каргин, ответственный за разгром партизан, – мы могли бы разгромить отряд за один день, но не хватает для этого сил. Ещё сотни три казачков хотелось бы попросить.
– У вас сил достаточно, чтобы разгромить кучку лоботрясов, возомнивших себя значимой силой, – отрезал Семёнов, хмуро посмотрев на есаула.
– Большая группа людей пыталась незаметно покинуть город, – сказал, встав с места, новый начальник контрразведки. – Они собирались уйти в тайгу, предположительно, на помощь партизанам.
Глаза атамана потемнели.
– Они остановлены?
– Так точно! Большая часть.
– А остальные? Они смогли просочиться в тайгу? – Семёнов пригнул голову и уже смотрел на начальника контрразведки исподлобья.
– Казаки отлавливают их, господин атаман, – покраснел тот, ожидая взрыва ярости. – Если кто и доберётся до партизан, то только на свою погибель…
Семёнов поискал глазами Бурматова и взмахом руки приказал ему подняться. Митрофан встал и, вытянув руки по швам, замер в ожидании нагоняя или вопросов.
– Ты что скажешь? – спросил атаман, хмуря лоб. – Мне уже доложили, что подполье разгромлено, а убийцы американских офицеров найдены или нет?
Распухшее от побоев лицо Митрофана покраснело от натуги, но… Он приготовил для Семёнова не слишком правдоподобный и обтекаемый ответ.
– Личность убийцы пока ещё установить не удалось, – сказал он, вздыхая. – Однако удалось установить, что в офицеров стреляла женщина.
– Это не ответ, штабс-капитан Бурматов! – загремел на весь зал голос атамана. – Убийца, мужик то или баба, должен уже сидеть в тюрьме и давать показания! Мне стыдно перед союзниками за вашу чёртову нерасторопность!
– Нам… Нам необходимы дополнительные патрули для безопасности союзников, – с замирающим сердцем сказал Митрофан. – А убийцу мы уже скоро вычислим и обезвредим.
Семёнов подался вперёд.
– Ни один интервент, тьфу, чёрт, ни один союзник не должен больше погибнуть, ты понимаешь это? Ни один из них! И почему не стоят передо мной виновные в разгроме станции? Все прорехи должны быть заткнуты немедленно. Это будет исполнено, господин штабс-капитан Бурматов?
Митрофан с удручённым видом кивнул. Атаман перевёл взгляд на союзников.
– Предлагаю и вам, господа, поучаствовать в наведении порядка на городских улицах, – сказал он. – Насколько я понимаю, вы именно для того прибыли к нам в Россию?
– Да-да, непременно, – встал и заговорил на ломаном русском начальник американских военных. – Мы окажем вам полное содействие, Григорий Михайлович.
Семёнов снова перевёл взгляд на Бурматова.
– Слышал? Будут тебе дополнительные патрули, – сказал он. – Только гляди у меня, не оставляй одних иностранцев. Усиливай ими свои патрули и помни, ты лично будешь отвечать передо мной за безопасность в городе!
– А в облавах их задействовать можно? – спросил Митрофан. – Подпольщиков мы, конечно, потрепали, но… Я не могу гарантировать, что сопротивление затаившихся в городе большевиков не возобновится снова.
– Хорошо, поступим иначе…
Глаза атамана ярко сверкнули. Он ухмыльнулся, сжал кулаки и посмотрел на Бурматова.
– Я снимаю с тебя ответственность за патрулирование улиц. Занимайся только подпольщиками, бандитами и поиском убийцы офицеров союзников.
Он перевёл взгляд на сидевшего среди других офицеров Кузьму:
– Встаньте, хорунжий Малов!
Кузьма встал и, выпрямившись во весь свой гигантский рост, расправил плечи.
Низкорослые японцы, видя его, тут же оживились и зацокали языками. Они с восхищением разглядывали богатырскую фигуру Кузьмы, и было видно, что они уже доверяют ему целиком и полностью.
– Вы возглавите казачью сотню и приступите к патрулированию улиц, – сказал Семёнов, довольный произведённым эффектом. – Как это делать, получите полный инструктаж у начальника контрразведки!
– Слушаюсь, господин атаман! – гаркнул Кузьма, и его голос прозвучал так громко, что японцы и американцы, будто договорившись, громко зааплодировали.
***
– Ненавижу интервентов, будь они неладны! – в сердцах высказался Бурматов, когда они остались с Маловым наедине, запершись в кабинете в здании контрразведки.
– А любить их тебя никто не заставляет, – усмехнулся Кузьма. – Раз они здесь, в Верхнеудинске, значит, смирись с их присутствием. Пусть и толку от них мизер, но, слава Богу, хоть не враги…
