Придя в себя, Сибагат Ибрагимович с трудом приподнял голову и обмер. Адвокат Воронин лежал с ним рядом с широко раскрытыми глазами и перекошенным ртом. Он не подавал признаков жизни и лежал в такой нелепой позе, как будто его скрутила в спираль какая-то неведомая сила.
– Всё с тобой ясно, – прошептал Сибагат Ибрагимович. – Сердчишко подкачало. Не подох бы ты – убил бы меня… А видишь, как всё получилось…
Прежде чем покинуть дом адвоката, Халилов сложил деньги со стола обратно в сейф. Мешочки с золотым песком, золотые слитки, кольца, перстни, браслеты, серьги, брошки и бусы из драгоценных камней… Всего этого оказалось так много, что Сибагат Ибрагимович набил саквояж Воронина и едва закрыл его.
«Можно подумать, что я ограбил ювелирный магазин, – подумал он, выходя из дома. – Как же теперь быть? Как же поведут себя сыщики, обнаружив труп Воронина? Убедятся в том, что он умер от сердечного приступа, и успокоятся, или усмотрят криминал и начнут искать убийцу?»
Этот вопрос продолжал тревожить его, когда он шёл в сторону центра города. «То, что я квартировал у Воронина, не знает никто, кроме того, кто мучил меня в подвале, а потом привёл к дому адвоката и оставил в бессознательном состоянии на крыльце. Сам адвокат едва ли кому обмолвился словом о моём проживании у него. Чтобы замести следы, я оставил деньги и забрал драгоценности. Может быть, надо было ещё поджечь дом?»
Сибагат Ибрагимович остановился и напряг память. Он вспомнил того, кто пытал его в подвале и…
«Так Бурматов он или не Бурматов? – подумал он, содрогаясь. – Если не Бурматов, то как на него похож! Или он имеет способность раздваиваться на плохую и хорошую половины? И как он поведёт себя, как только слухи о смерти Воронина загуляют по городу?»
Когда Сибагат Ибрагимович продолжил свой путь, сердце бешено колотилось в груди и сильно болело от увечий тело. С трудом передвигаясь по ночной улице, он чувствовал себя чужаком в родном городе, которому негде приклонить голову. Набившийся за шиворот снежок таял, и холодные струйки заструились по спине.
Сзади внезапно послышался топот копыт. Сибагат Ибрагимович пригнулся, убеждённый, что лошадь прямо сейчас налетит на него и задавит.
– Эй, господин, прокатиться не желаешь? – крикнул извозчик.
– Желаю, – ответил Сибагат Ибрагимович. – В Казачью слободу свезёшь?
– Далековато будет, – закочевряжился извозчик. – Но если хорошо заплатишь, не пожадничаешь, то садись.
– Пять рублей тебя устроит? – сказал Сибагат Ибрагимович, подходя к саням.
– Не то слово, – оживился извозчик. – Только деньги вперёд, а то возьмёшь и передумаешь платить опосля.
– На, возьми, – Сибагат Ибрагимович вытянул из пачки, которую прихватил в доме Воронина на всякий случай, пятирублёвую купюру и протянул её извозчику. – Быстро домчишь, ещё такую же подгоню.
– Садись в сани, барин, вмиг домчу! – воскликнул переполненный счастьем извозчик. – Да за такие деньги… Э-э-эх, милай! – Он взмахнул кнутом, и молоденький упитанный жеребчик сразу же рванул с места, едва не встав на дыбы.
Извозчик, как и обещал, быстро доставил Халилова в Казачью слободу.
– К какому дому подвезти, барин? – крикнул он, обернувшись и придерживая коня.
– А вот здесь я и сойду, – ответил Сибагат Ибрагимович, протягивая ему купюру.
– Здесь так здесь, – натягивая вожжи, крикнул извозчик. – Спасибо, барин, за доброту твою.
Спрятав полученные деньги в карман, он тут же развернул сани и умчался обратно в город, оставив Халилова одного на безлюдной улице слободы. «Дальше я и сам дойду», – подумал он, проводив взглядом сани. Вскоре Халилов свернул к одному из домов. Сопровождаемый лаем свирепого цепного пса, пересёк двор и подошёл к крыльцу. В доме послышались шаги, и грубый женский голос крикнул:
– Ну? Кого ещё там черти принесли?
– Меня, кого же ещё? – ухмыльнувшись, отозвался Халилов. – А ну живо отворяй, профура рябая!
– Господи, хозяин, вы это? – послышалось удивлённое восклицание, и тут же отворилась дверь.
Подхватив саквояж, Сибагат Ибрагимович быстро переступил порог и, повернувшись лицом к замершей женщине, потребовал:
– Закрывай дверь, Аксинья! Я голоден, как зверь, и очень хочу спать. Вопросов не задавай, чего захочу, сам расскажу, а твоё дело…
– Я знаю своё дело, хозяин, – прошептала испуганно женщина, задвигая засов. – Милости прошу в избу, Сибагат Ибрагимович! Я так рада видеть вас, что слов не нахожу!
Часть третья. «В круговороте смутного времени»
