– Я на твоём месте уже сбежал бы отсюда, когда я послал тебя посмотреть за ворота, – усмехнулся зловеще Макар. – Я был уверен, что ты именно так и поступил. Но ты вернулся, и зря, поверь мне!
– Зря? – насторожился Назар. – Ты у меня на мушке и так говоришь?
– Твой пистолетик меня не пугает, – нагло ухмыльнулся Макар. – Так, бабья безделушка. Ты получишь свою долю и уйдёшь с ней, но… Ты едва ли будешь чувствовать себя в безопасности позже, отлично зная, что мы всегда сможем навестить тебя в твоём заведении.
– Ничего, я позабочусь о своей безопасности, обещаю, – осклабился Кругляков. – Я уже знаю, как это сделать, так что не беспокойтесь.
Вскоре деньги были разделены на шесть равных долей. Глаза разбойников устремились на Круглякова, который всё ещё держал их вожака на прицеле и успевал зорко следить за действиями присутствующих.
– Забирай свою долю и уходи, – хищно улыбнулся Макар. – Мне уже надоело гадать – хватит у тебя смелости выстрелить или кишка тонка?
– Выстрелю, если подвох почую, не сомневайся, – зыркнул на него недобро Назар. – А теперь… Сложите мою долю в сумку и поднесите ближе.
Иваха, повинуясь жесту Макара, ссыпал долю Круглякова в одну из сумок и швырнул к его ногам. Не успел Назар попятиться к двери, как случилось неожиданное. Макар схватил сзади Иваху за шиворот и, не дав ему опомниться, с силой толкнул на Круглякова. Прозвучал выстрел. Иваха вздрогнул и… Хватая ртом воздух, он зацепился за Назара и повалился на пол, увлекая его за собой.
В мгновение ока Макар выхватил из кармана наган, взвёл курок, но выстрелить не успел. Неожиданно для всех в комнату ворвались Малов и Бурматов. Не мешкая ни секунды, они набросились на опешивших разбойников и…
Макар сразу же рухнул на пол от сокрушительного удара кулака Кузьмы, который пришёлся ему в челюсть. Митрофан схватил за шею Сиплого и, перебросив его через себя, «уронил» на пол.
Ударом ноги Кузьма отшвырнул тяжёлый стол на двух оставшихся разбойников, которые, оправившись от неожиданности, выхватили револьверы и взводили курки. Массивный стол от мощного удара ноги Малова отлетел, как пушинка, «примазав» к стене не успевших выстрелить разбойников.
– Что теперь делать будем? – сказал Митрофан, тяжело дыша.
– Ты про кого – про разбойников или про деньги? – поинтересовался Кузьма.
– Понятия не имею, – пожал плечами Бурматов. – По-хорошему вызвать бы сейчас полицию и всех, кто здесь валяется на полу, передать с рук на руки. Так бы я поступил, не задумываясь, три-четыре месяца назад.
– А что же тебе мешает поступить так сейчас? – усмехнулся Кузьма.
– Многое изменилось за это время, – вздохнул Митрофан. – Поменялись мои принципы и взгляды на жизнь. Предъявить разбойникам мы ничего не сможем, если утаить истинные причины их налёта на дом! Но и… – он окинул тоскливым взглядом разбросанные по полу пачки денег, – отдать государству «накопления» Халилова не могу себя заставить.
– Не можешь, а придётся, – Малов присел, взял одну из пачек в руки и брезгливо скривил губы. – Вот я смотрю на них и диву даюсь, – сказал он. – Сколько людей пострадало из-за этих бумажек и поплатилось жизнью. Даже сейчас они не дают покоя таким людям, как ты, Митрофан. Ты хотел завладеть ими, даже переступив через свои честь и совесть! Так вот, я решил помочь тебе не потерять лицо, господин Бурматов. Я верну эти деньги государству, даже если ты будешь против!
– Нет, ты так ничего и не понял, господин Малов, – перебил его хриплым от волнения голосом Митрофан. – Деньги не пахнут и не имеют пятен крови. Деньги всегда остаются деньгами и служат тем, кто ими владеет!
– И ты не побрезговал бы присвоить все эти пачки денег?
– Половину я отдал бы тебе и… И мы богачи, Кузьма Прохорович! – ответил Митрофан, смахивая рукавом пальто пот с лица.
Лежавшие на полу разбойники застонали и зашевелились, приходя в себя.
– Оживают, падлы! – выругался, глядя на них, Митрофан. – Надо собирать деньги и уходить, или их добивать придётся.
– Не надо никого добивать, – поморщился Кузьма. – Я сейчас соберу их оружие, а ты собери в мешок деньги.
– Деньги? Я? – Митрофан даже содрогнулся от резанувшей душу радости. – Так что, мы их соберём и поделим, господин Малов?
– Нет, мы отнесём их в городской суд и сдадим государству, – остудил его пыл Кузьма. – Если для тебя честь и совесть невесть что, то для меня они имеют большое значение!
– Ты хочешь сказать, что я так себе, мелкий негодяй и жулик? – закусил от досады нижнюю губу Бурматов.
– Я не хочу тебя ни с кем и ни с чем сравнивать, – вздохнул Кузьма. – Ты тот, кто есть, а я…
– Самый честный человек в нашем городе, – добавил за него с ухмылкой Митрофан.
– Да, я служака до мозга костей и честный человек, – кивнул, соглашаясь, Кузьма. – Извини, господин Бурматов, но ты жалкий перевёртыш, а я…
– Честь и совесть нашего городка? – поддел его с издёвкой Митрофан.
– Нет, – возразил Кузьма. – Я просто господин судебный пристав!
***
