— Не сказала и правильно сделала, плутовка, — одобрил Халилов. — Добро всё ко мне привези. Сама видишь, ноги уносить нам пора. А за границей драгоценности в самый раз пригодятся.
— Да, я всё привезу зараз, хозяин, — закивала Аксинья. — Прямо завтра сяду в телегу и за богатством вашим поеду!
— Вот и поезжай, — скупо улыбнулся Сибагат Ибрагимович. — Пока ездить туда-сюда будешь, над предложением моим в самый раз и поразмышляй, идёшь в Монголию или нет.
— Подумаю, подумаю, хозяин, — закивала женщина. — Только когда уходить собираетесь? Зимой?
— Ещё чего! — нахмурился Халилов. — Яшка мне тоже предложил зимы дожидаться, дескать, легче идти будет.
Аксинья с минуту помолчала, обдумывая его слова, после чего не совсем уверенно сказала:
— Не сердись, хозяин, а ведь прав Яшка-то. Сейчас не добраться нам коротким путём до Монголии.
— Это ещё почему? — сдвинул к переносице брови Сибагат Ибрагимович. — Шагай себе через тайгу и в ус не дуй. Нам дороги не надо, можем идти и по тропиночке.
— Тропиночка эта к болоту приведёт, а нам не перейти его, — вздохнула женщина. — А ежели в обход, то долго добираться придётся. А там всякое случиться может.
— Чего же, например? — глянул на неё Халилов озабоченно.
— Тайга, она только кажется большой и безлюдной, — ответила Аксинья. — А путь, в обход который, мимо поселений тянется, в которых люди всяко-разные проживают.
— Хорошо, скажи тогда, почему через болота пройти нельзя? — наседал с вопросами Сибагат Ибрагимович. — Что, Яшка прохода через топи не знает?
— Зимы бы дождаться, хозяин! — пожала плечами женщина. — Болота замёрзнут, и конь по льду спокойно пройдёт.
— О Всевышний, а на что нам конь, дура? — округлил глаза Халилов. — До болота довезёт нам груз мой, а там, через болота, и без него уйдём!
— Легко сказать! — вздохнула Аксиния. — Груз-то какой тяжеленный! То, что у меня в доме спрятано, человек на своих плечах по болоту не унесёт. Там ведь топь! Даже тропка известная такой тяжести не выдержит.
— Нет, зимы ждать я не намерен, — настырно возражал Сибагат Ибрагимович. — Ты за казной поезжай, а я подумаю, как поступить. И гляди у меня, рот на замке держи! А когда обратно поедешь, по тайге поплутай маленько и приглядись, чтобы за тобой никакой слежки не было.
Продолжению разговора помешали Назар и Яшка, которые занесли четыре кожаные сумки, набитые деньгами.
— Вот и дожил я до этого дня, когда стал, наверное, самым богатым в этом городе человеком, — не слишком-то весело усмехнулся Халилов. — Вот только куда девать хлам этот?
— Что-то я не понял вас, Сибагат Ибрагимович! — вскинул брови Назар. — Я никогда не слышал раньше, чтобы вы о деньгах так говорили.
— То было раньше, а теперь… — Халилов задумался. — А теперь я и сам не знаю, как отнестись к ним. Понадобятся ли они там, за границей?
— Деньги всегда деньги, — сказал Кругляков. — Разве они бывают невостребованными?
— Бывают, — поморщился Сибагат Ибрагимович, — ещё как бывают. Российского государства больше нет, следовательно, и денежные знаки превратились в фантики. А за границу лишний груз тащить нет надобности… С ваших же слов видно, как большевики к власти рвутся. Вот добьются они своего и деньги все отменят.
— Всё может быть, — поддержала хозяина Аксинья. — У нас вон по городу уже «керенки» поганые гуляют. Люди не знают, что с ними делать: в лабаз нести или в печки для разжижки складывать.
— За границу надо золотишко и камешки драгоценные брать с собою, а деньги…
Халилов не закончил фразы из-за неожиданно пришедшей в голову мысли, которая увлекла его.
— Эй, Яшка? — обернулся он к присевшему у печки буряту. — Ты Мадину сегодня кормил?
— Нет пока ещё, хозяин, — ответил старик с каменным лицом. — Башку сломал, не знаю, как кормить её.
— Что значит «как»? — усмехнулся Сибагат Ибрагимович. — Так же, как и всегда. Заносишь в вольер мясо, наливаешь в кадку воды, выходишь и открываешь перегородку.
— Нет, как всегда нельзя, хозяин, человек там, — замотал головой Яшка. — Мадина поломает его…
— И пусть поломает, — хищно прищурился Халилов. — Минувшей зимой этот мудозвон мучил меня в своём подвале, а теперь пусть получит сполна!
Когда он замолчал, Назар и Аксинья переглянулись. Женщина отнеслась к словам хозяина спокойно и с пониманием, а Назар изменился в лице.
— Ладно, ступай пока лошадь накорми, — приказал Халилов Яшке. — На ночь в сарайчик запри, чтобы волки не сожрали.
Старый бурят молча вышел.
— А вы… — Сибагат Ибрагимович пристально посмотрел на Назара и Аксинью. — Ты готовь ужин, а ты деньги в подпол спусти. Прежде пересчитай их…
Загрузив всех работой, Сибагат Ибрагимович вышел из дома. Ему не терпелось поиздеваться над пленником, и он не спеша пошагал к вольеру.
— Эй ты, как себя чувствуешь? — крикнул он, увидев Бурматова. — Как тебе моя красавица? Она девочка ласковая и тебе понравится!
— Терпеть не могу «девочек» таких размеров, — отшутился тот. — Характер у них, может быть, и мягкий, но меня не впечатляет это.
Медведица, завидев хозяина, принялась радостно реветь и крутить головой.
