Не спеша он снова вернулся к столбу, у которого стоял, и, глядя на закрытые двери заведения, вдруг почувствовал острый приступ голода. Рот наполнился слюной, и тревожно заурчал желудок…
Атаман Семёнов сидел в зале Общественного собрания за большим столом. Перед ним были разложены карты Забайкалья, города Верхнеудинска и его окрестностей. Справа от него сидели офицеры его казачьей армии, а слева — офицеры армий союзников.
Наступило утро. Григорий Михайлович ощущал, как быстро накатывает на него тяжёлая усталость, но он был возбуждён. Из донесений контрразведчиков следовало, что в городе всё спокойно. Попытавшиеся активизироваться подпольщики разгромлены, и партизанский отряд, обнаруженный в тайге, окружен и прижат к болотам.
— Господин атаман, — сказал есаул Каргин, ответственный за разгром партизан, — мы могли бы разгромить отряд за один день, но не хватает для этого сил. Ещё сотни три казачков хотелось бы попросить.
— У вас сил достаточно, чтобы разгромить кучку лоботрясов, возомнивших себя значимой силой, — отрезал Семёнов, хмуро посмотрев на есаула.
— Большая группа людей пыталась незаметно покинуть город, — сказал, встав с места, новый начальник контрразведки. — Они собирались уйти в тайгу, предположительно, на помощь партизанам.
Глаза атамана потемнели.
— Они остановлены?
— Так точно! Большая часть.
— А остальные? Они смогли просочиться в тайгу? — Семёнов пригнул голову и уже смотрел на начальника контрразведки исподлобья.
— Казаки отлавливают их, господин атаман, — покраснел тот, ожидая взрыва ярости. — Если кто и доберётся до партизан, то только на свою погибель…
Семёнов поискал глазами Бурматова и взмахом руки приказал ему подняться. Митрофан встал и, вытянув руки по швам, замер в ожидании нагоняя или вопросов.
— Ты что скажешь? — спросил атаман, хмуря лоб. — Мне уже доложили, что подполье разгромлено, а убийцы американских офицеров найдены или нет?
Распухшее от побоев лицо Митрофана покраснело от натуги, но… Он приготовил для Семёнова не слишком правдоподобный и обтекаемый ответ.
— Личность убийцы пока ещё установить не удалось, — сказал он, вздыхая. — Однако удалось установить, что в офицеров стреляла женщина.
— Это не ответ, штабс-капитан Бурматов! — загремел на весь зал голос атамана. — Убийца, мужик то или баба, должен уже сидеть в тюрьме и давать показания! Мне стыдно перед союзниками за вашу чёртову нерасторопность!
— Нам… Нам необходимы дополнительные патрули для безопасности союзников, — с замирающим сердцем сказал Митрофан. — А убийцу мы уже скоро вычислим и обезвредим.
Семёнов подался вперёд.
— Ни один интервент, тьфу, чёрт, ни один союзник не должен больше погибнуть, ты понимаешь это? Ни один из них! И почему не стоят передо мной виновные в разгроме станции? Все прорехи должны быть заткнуты немедленно. Это будет исполнено, господин штабс-капитан Бурматов?
Митрофан с удручённым видом кивнул. Атаман перевёл взгляд на союзников.
— Предлагаю и вам, господа, поучаствовать в наведении порядка на городских улицах, — сказал он. — Насколько я понимаю, вы именно для того прибыли к нам в Россию?
— Да-да, непременно, — встал и заговорил на ломаном русском начальник американских военных. — Мы окажем вам полное содействие, Григорий Михайлович.
Семёнов снова перевёл взгляд на Бурматова.
— Слышал? Будут тебе дополнительные патрули, — сказал он. — Только гляди у меня, не оставляй одних иностранцев. Усиливай ими свои патрули и помни, ты лично будешь отвечать передо мной за безопасность в городе!
— А в облавах их задействовать можно? — спросил Митрофан. — Подпольщиков мы, конечно, потрепали, но… Я не могу гарантировать, что сопротивление затаившихся в городе большевиков не возобновится снова.
— Хорошо, поступим иначе…
Глаза атамана ярко сверкнули. Он ухмыльнулся, сжал кулаки и посмотрел на Бурматова.
— Я снимаю с тебя ответственность за патрулирование улиц. Занимайся только подпольщиками, бандитами и поиском убийцы офицеров союзников.
Он перевёл взгляд на сидевшего среди других офицеров Кузьму:
— Встаньте, хорунжий Малов!
Кузьма встал и, выпрямившись во весь свой гигантский рост, расправил плечи.
Низкорослые японцы, видя его, тут же оживились и зацокали языками. Они с восхищением разглядывали богатырскую фигуру Кузьмы, и было видно, что они уже доверяют ему целиком и полностью.
— Вы возглавите казачью сотню и приступите к патрулированию улиц, — сказал Семёнов, довольный произведённым эффектом. — Как это делать, получите полный инструктаж у начальника контрразведки!
— Слушаюсь, господин атаман! — гаркнул Кузьма, и его голос прозвучал так громко, что японцы и американцы, будто договорившись, громко зааплодировали.
— Ненавижу интервентов, будь они неладны! — в сердцах высказался Бурматов, когда они остались с Маловым наедине, запершись в кабинете в здании контрразведки.
— А любить их тебя никто не заставляет, — усмехнулся Кузьма. — Раз они здесь, в Верхнеудинске, значит, смирись с их присутствием. Пусть и толку от них мизер, но, слава Богу, хоть не враги…
