— Приготовиться к атаке!
Сколько партизан осталось в живых, разобрать было невозможно. Атаман смотрел через бинокль и думал: вот она, самая ответственная минута в бою — последняя, завершающая атака. Он уже подбирал для бойцов такие слова, чтобы они сразу же дошли до их сердец. Григорий Михайлович повернул голову сначала направо, затем налево. Командиры замерли в ожидании. Семёнов знал, что все они, не задумываясь, бросятся в любое пекло. И тогда, взмахнув рукой, он крикнул:
— Вперёд! В бой!
С оружием наперевес солдаты двинулись на позиции партизан. Кузьма Малов поспешил вслед за атакующей цепью, слыша сквозь матерные выкрики топот многих пар тяжёлых солдатских ботинок и сапог, хриплое дыхание солдат и ругань, ругань, ругань!
Первый раз участвуя в военной операции, Кузьма чувствовал себя мерзко и отвратительно. Он шагал по изрытому воронками от взрывов снарядов лесу и чувствовал, как всё сжимается внутри. Ему всюду мерещилась засада.
Когда Кузьма вышел к болоту, он остановился среди толпящихся солдат и казаков. Все были в недоумении и, громко матерясь, потрясали кулаками, глядя на болото.
— Вот язви им в душу, утекли-таки подлюги! — костерил партизан красный от возмущения казак. — Чтоб вы все там погибель лютую себе нашли! Чтоб вы сгинули там в трясине вонючей! Чтоб вам не выбраться из топи подлючей никогда!
— Чего это ты так ругаешься? — спросил Кузьма, останавливаясь рядом с казаком. — Чем тебя партизаны так сильно обидели?
— Да разве только меня одного, господин хорунжий? — глянув на Малова и погоны на его плечах, вздохнул казак. — Так они же, супостаты красные… Да чтоб им всем пусто было, господин хорунжий! Не пойму, как они решились в болото идти?
— Наверное, нашёлся кто-то среди них, кто тропу знает, — предположил Кузьма и поправил на голове фуражку. Он посмотрел на импульсивного казака и усмехнулся: — А те, кто выжил после артобстрела и перебрался через болото, — молодцы! Не надо проклинать их, иначе всё худое к тебе и вернётся. Это не моя выдумка, а посул знающих людей. Неизвестно, как дальше дело пойдёт. А то и нам, не дай бог, по тайге от красных бегать придётся…
Маргарита сидела в своей комнате и прислушивалась к звукам, доносящимся с улицы, да к поскрипыванию кровати в спальне, где уже несколько дней лежала, не вставая, едва живая бабушка.
Из леса вернулся связной и рассказал о разгроме отряда, чем вверг Маргариту в уныние…
На улице вечер. Тихо и сонно в доме. Маргарита рассеянно осматривала знакомую обстановку комнаты. Всё было знакомо ей до мелочей, до навязчивой надоедливости, но…
Дверь приоткрылась, и из сеней вошёл Матвей Берман.
— Тьфу, чёрт, — сказал он, стягивая запылённые сапоги. — Опять чуть под облаву не попал. И пешие, и конные семёновцы улицы прочёсывают.
— Значит, надо их «в гости» ждать, — вздохнула Маргарита. — Ты давай-ка в нору свою полезай и не слишком там расслабляйся.
Матвей прошёл к умывальнику, привёл себя в порядок, после чего уселся за стол.
— А не хватит ли мною помыкать, товарищ Шмель? — спросил он, с едким прищуром разглядывая девушку. — Ты возомнила себя чем-то очень большим, милашка, но…
— Ещё раз назовёшь меня милашкой, застрелю, товарищ Матвей, — хмуро глянув в его сторону, предупредила Маргарита. — А теперь доложи, как обстоят дела в городе и…
— Я расскажу только то, что знаю, — буркнул угрюмо Берман. — А из дома ты чаще меня выходишь, вот и строй свои планы сама, товарищ Шмель. А мы, если прежде контрразведка нас не переловит, посильно тебе поможем, так уж и быть.
— Хорошо, на сколько человек я могу рассчитывать? — уняв в себе раздражение, поинтересовалась девушка.
— Восемь человек вместе со мной, — ответил Матвей. — Для выполнения акции вполне достаточно.
— Вполне, — согласилась Маргарита. — Сейчас я скажу, кого и куда поставить и что надо им объяснить, чтобы дров не наломали.
— Говори, — усмехнулся Матвей. — А мне помнится, что ты сама, единолично кого-то устранить собиралась? А теперь чуть ли не армейскую операцию разворачиваешь?
Девушка никак не отреагировала на его колкость. Она о чём-то задумалась, смотря в окно застывшим взглядом. Матвей за это время успел выкурить папиросу, а когда достал из пачки вторую, девушка сказала:
— Для выполнения акции нам понадобятся две пролётки…
— Будут пролётки, что дальше? — нахмурился Матвей.
— А затем мы поступим таким вот образом…
Маргарита перешла на шёпот, словно боясь, что её подслушают в собственном доме. В течение получаса она обстоятельно рассказала собеседнику весь свой замысел. Когда девушка замолчала, Матвей ещё несколько минут сидел в глубокой задумчивости.
— Чего молчишь? — нервно глянула на него девушка. — Чего-то тебе не нравится? Если так, то излагай своё мнение, не стесняйся.
— Ты придумала всё толково и грамотно, вот моё мнение, — ответил, одобрительно вздыхая, Матвей. — Вот только… Сможешь ли ты точно попасть в атамана Семёнова, товарищ Шмель?
— Я смогу, — твердо сказала Маргарита. — Я подберусь к нему так близко, что стрелять буду почти в упор.
