Не успела запряжённая в повозку лошадь сделать и шага, как какой-то человек кинулся к ней и ухватился обеими руками за удила. Его манёвр, наверное, удался бы, но… Стёпка так огрел его кнутом по голове, что отважный прохожий, отпустив удила, свалился на дорогу и замер как мёртвый.
Стёпка стегал коня с каким-то озлоблением обречённого и направлял его к выезду, стараясь как можно быстрее покинуть город. Но вдруг перед собой он увидел перевёрнутую вверх колёсами телегу, перегородившую улицу.
Натянув вожжи, Стёпка остановил лошадь.
— Прыгайте с телеги! — крикнул он, обернувшись. — Об остальном я сам позабочусь!
— Нет, останусь я! — неожиданно воспротивилась находившаяся на грани истерического срыва Маргарита.
— Прочь с телеги! — закричал Стёпка, выхватывая револьвер. — Я буду прорываться, ясно? Если телега перевернётся, ты можешь себе шею сломать!
— Он прав, дочка, — сказал Иван Ильич, спрыгивая с телеги и беря на руки Маргариту. — Сейчас здесь пальба начнётся, и нам надо спрятаться где-то.
— Нет, мы не должны прятаться! — запротестовала Маргарита. — Мы должны вступить в бой! Мы должны, просто обязаны…
Из-за перевёрнутой телеги загрохотали выстрелы, и вокруг беглецов засвистели пули.
— Ну всё, момент упущен, и мне придётся с вами укрытие искать, — крикнул Стёпка негодующе. — Я знаю, куда бежать, за мной ступайте!
— Нет, не пойду! — взвизгнула Маргарита и…
На короткий период времени она лишилась сознания, так и не увидев, как кузнец следом за Стёпкой подбежал к крыльцу чьего-то дома и быстро внёс её вовнутрь.
Кузьма не успел подскочить к атаману до того, как зазвучали выстрелы. Он только увидел белоснежного красавца коня Семёнова, который мчался куда-то в сторону, но седока на нём не было. «Всё, проморгали, убили Григория Михайловича! — подумал Кузьма с отчаянием. — Что теперь будет, даже подумать страшно… Ясно одно, что не сносить теперь голов не только одному штабс-капитану Бурматову…»
В Кузьме разом проснулись дремавшие силы. Он почувствовал себя всесокрушающим исполином, и ему захотелось уничтожить всех злодеев, решившихся на такое дерзкое нападение.
С огромным облегчением он увидел Григория Михайловича, который в окружении офицеров возвращался в здание Общественного собрания. А затем он увидел мчавшуюся от площади повозку и несколько человек на ней…
Кузьма пришпорил коня и помчался по улице следом за телегой. И тут на его пути встали два человека, но их угрожающий вид уже не мог остановить разозлившегося не на шутку хорунжего Малова. Выхватив саблю, он махнул ею вправо и влево. Не успев выстрелить, пытавшиеся задержать его незнакомцы повалились на мостовую с разрубленными головами.
Хорошо зная город, Кузьма подстёгивал плёткой круп животного, и без того мчавшегося галопом. «Их надо искать на моей улице, — подумал он, поворачивая коня. — Она ведёт к выезду из Верхнеудинска, а они, если в телеге красные бандиты, уже пытаются вырваться из города!»
Конь мчался как ветер, и Кузьма почувствовал, как тяжело он дышит грудью, как вздрагивают его горячие, мокрые бока. И когда он увидел искомую повозку, конь умерил бег и остановился как вкопанный. Если бы Кузьма не успел ухватиться одной рукой за луку седла, а другой за гриву животного, то непременно перелетел бы через его голову.
Соскочив с коня, он огляделся и увидел бой впереди себя на улице. Те, кто ехал в телеге, пытаясь оторваться от его преследования, налетели на баррикаду и поспешили в соседний дом. К Кузьме подскакал десяток казаков.
— Ты что, ранен, ваше благородие? — спросил усатый урядник, придержав коня.
— Со мной всё в порядке, а вот коня, видать, загнал, — ответил Кузьма огорчённо.
— Тогда бывай, ваше благородие, мы будем супостатов ловить, чтоб спастись не успели!
Казаки пришпорили коней и поспешили к осаждённому семёновцами дому, вокруг которого уже завязался нешуточный бой. Кузьма взял коня под уздцы и потянул его за собой, направляясь к своему дому. На улице показался ещё один конный отряд во главе с Митрофаном Бурматовым.
— Вижу, что жив, Кузьма Прохорович, только здоров ли? Не ранен?
— Я цел и невредим, — ответил Кузьма горестно. — Ты лучше про атамана скажи, что с ним? Я видел, что он сам, на своих ногах шёл к зданию Собрания.
— Григорий Михайлович отделался всего лишь парой царапин, — ответил Бурматов. — Но об этом позже. Иди пока домой и жди меня там!
Войдя во двор, Кузьма закрыл ворота и сразу же завёл коня в конюшню, чтобы не пострадал от шальной пули. В соседнем доме, окружённом солдатами и казаками, шёл нешуточный бой. Засевшие в нём боевики яростно оборонялись. Огонь они вели не только из револьверов, время от времени в дело вступал пулемёт. «Основательно подготовились, гады», — думал Кузьма озабоченно.
