— Рад бы идти, да не могу уйти от тебя, — ответил Малов. — Каждый раз, когда я возвращаюсь домой, как будто оставляю в вашем саду частичку себя.
— И всё же нам пора расстаться, — сказала Мадина. — Мне очень жаль, но время наше вышло.
«Быстренько прощайтесь, голубчики, больше вам не увидеться», — озлобленно подумал Сибагат Ибрагимович, и ненависть, страшная, порывистая, оттолкнула его от калитки. Поднимаясь по ступенькам на террасу, Халилов нервно потирал кисти рук. Он был возбуждён, глаза сверкали, но он держал в узде бушующие внутри чувства.
— Нет, не быть по-вашему, — прошептал он зловеще, укладываясь в кровать. — Никогда не быть по-вашему, голубчики! Я не для того выращивал Мадину, чтобы…
И вдруг его будто озарило. Злоба в груди угасла, а на смену ей пришли злорадство и… Сибагат Ибрагимович закрыл глаза и погрузился в сладкий сон с улыбкой на губах, как счастливейший из людей, очень довольный собой и своей безоблачной жизнью.
Церемония приведения вновь поступивших на службу судебных приставов к присяге была назначена на пятницу в здании Общественного собрания. Большой зал был уже переполнен гостями, а приглашённые всё подходили и подходили. Офицеры в мундирах, бряцанье шпор и сабель. Следом за ними чиновники во фраках. Тут же молодые кавалеры с дамами…
В последний момент к двери подбежал опоздавший, но дворецкий преградил ему путь.
— Моя фамилия Мавлюдов, я приглашён на церемонию, — запротестовал Азат, пытаясь войти в зал.
— Не могу… Не положено, — отвечал дворецкий с непроницаемым лицом.
— Но церемония только начинается! — настаивал Мавлюдов.
— Вот потому и не положено, что церемония уже начинается, — глядя на часы, возражал дворецкий.
— Я чиновник судебной канцелярии! — возмутился Азат. — Я…
— Всё одно не велено, — спокойно отозвался дворецкий, давая понять, что разговор окончен.
К двери подошёл ещё один господин, кивнул дворецкому и пожал руку Мавлюдову.
— А ты чего не в зале, Азат? — спросил он с едкой усмешкой.
— Этот же вопрос можно адресовать тебе, господин Бурматов, — ответил Мавлюдов и кивнул на дворецкого. — А я вот припоздал, понимаешь ли, чуть-чуть и теперь меня не пускают.
Бурматов перевёл взгляд на дворецкого и укоризненно покачал головой:
— Чего же это ты, милейший Игнат?
— Не велено пускать опоздавших, — пожимая плечами, ответил тот.
— А отсюда за церемонией понаблюдать позволишь? — поинтересовался Мавлюдов.
Дворецкий пожал плечами и посторонился. Бурматов и Мавлюдов заглянули в зал: батюшка как раз приводил к присяге судебных приставов, стоявших перед ним в ряд.
— Ого, какой один в строю здоровенный! — удивился Бурматов. — На целую голову выше всех остальных!
— Это Кузьма Малов, — усмехнулся Мавлюдов. — Каланча, а не человек. Сам видел, как он своими ручищами подковы разгибает.
Из зала послышался зачитываемый текст присяги.
— Сколько живу, часто слышу о судебных приставах, а вот чем они занимаются, так и не удосужился поинтересоваться, — пробубнил задумчиво Бурматов.
— У них обязанностей — непочатый край, — глядя в зал, сказал Мавлюдов.
— Суд охраняют? — хмыкнул Бурматов.
— Это только одна из многих. Они ещё разыскивают должников, их имущество, на которое накладывают арест. И ещё они занимаются поисками преступников и их доставкой в суд для дальнейшего разбирательства.
Из зала послышались аплодисменты.
— А что им только что вручили? — недоумённо вскинул брови Бурматов. — Чему так рады господа судебные приставы?
— Им выдали свидетельства о вступлении в должность с указанием местности, назначенной для жительства, — ответил Мавлюдов, меняясь в лице. — А ещё им выдали особые знаки и особые печати…
— Что это с тобой, Азат? — заметив перемену в настроении собеседника, поинтересовался Бурматов. — Ты как будто самого шайтана увидел.
Он проследил за взглядом Мавлюдова.
— А что, красивая девушка, — сказал он одобрительно. — Как её зовут?
— О ком это ты?
— О той черноволосой красавице, которая стоит рядом с Сибагатом Халиловым, — с усмешкой ответил Бурматов.
— Это его племянница Мадина, — нехотя пояснил Мавлюдов.
— А чего ты пялишься на неё? — поинтересовался Бурматов с издёвкой. — Уж не влюбился ли?
— Нет, мы с девушкой просто друзья.
— А она так смотрит на того огромного пристава, что оторваться не может, — поддел Бурматов.
— Это тебе только кажется, — прошипел Мавлюдов, начиная злиться. — Девушка первый раз на церемонии и поэтому полна восторженных эмоций.
— Ты должен быть с ней рядом? — ухмыльнулся Бурматов. — Признайся, Азат!
— Не с ней, а с её почтенным дядей, — уточнил, хмурясь, Мавлюдов.
— У вас с ним тёплые отношения? — сыпал вопросами, как заведённый, Бурматов.
— Мы очень дальние родственники, — солгал Мавлюдов, краснея. — А у татар даже такое родство всячески приветствуется и поддерживается.
Из зала снова послышались аплодисменты.
— Вот и закончилась церемония, господа, — объявил дворецкий, отворяя двери. — Сейчас начнётся бал. Прошу отойти от двери, чтобы не мешать выходящим.
