Среди гостей церемонии в холл вышли купец Халилов, его племянница и только что принявший присягу теперь уже судебный пристав Кузьма Малов. У всех счастливые лица. Увидев Мавлюдова, Сибагат Ибрагимович поманил его пальцем, а Малов и девушка отошли в сторону, к большому окну.
— Ты опоздал на церемонию, Азат, — укоризненно покачал головой Халилов. — Обещал быть вовремя, а сам?
— Дела задержали, уважаемый Сибагат Ибрагимович, — ответил Мавлюдов, уводя взгляд в сторону.
— Надеюсь, они были стоящими? — едко поинтересовался Халилов.
— Разумеется, — ответил Мавлюдов, краснея. — Обоз с товаром уже вышел из Уфы и скоро будет в нашем городе.
— Тот товар, который ты мне так нахваливал и в который я вложил огромные деньги, давно уже должен лежать на прилавках моих магазинов и лавок, а не тащиться в обозе по тайге. Если до Уфы его везли тайно, контрабандно, то обратно вполне можно было перевезти легально и на поезде. Твоё же опоздание сегодня я связывал именно со встречей поезда или обоза.
— Придётся ещё дня два-три потерпеть, уважаемый Сибагат Ибрагимович, — вздохнул Мавлюдов, побледнев. — Кони только под седлом скачут быстро, а в обозе, впряжённые в телеги, плетутся, как черепахи.
— Ты можешь и подождать, тебе спешить некуда! — возразил Халилов резко. — Ну а для меня, моего состояния и моей репутации каждая минута на вес золота. Ты убедил меня вложить в этот товар весь свой капитал. Мало того, я занял огромную сумму под проценты. Сейчас мои друзья начинают превращаться в моих врагов. Завтра утром они собираются подавать на меня иски в суд! Это говорит тебе о чём-нибудь, Азат?
— Я сожалею, что так получилось, уважаемый Сибагат Ибрагимович, — опуская голову, сказал Мавлюдов. — Не по моей вине эта вынужденная досадная задержка.
Халилов кивнул проходящему мимо господину, после чего снова обратился к собеседнику:
— Я доверился тебе, Азат, а ты меня подвёл. Моя репутация страдает. Те убытки, которые понесу, я буду вынужден взыскать из твоей доли.
— Хорошо, я согласен возместить вам убытки, — помрачнел Мавлюдов. — Но требую гарантий относительно нашего уговора.
— Ты осмеливаешься спрашивать о моей племяннице? — усмехнулся Халилов.
— Вы обещали отдать её за меня, — оживился Мавлюдов. — Я сплю и вижу Мадину своей женой!
— Раз обещал, значит, ты её получишь, — подтвердил обещание Сибагат Ибрагимович. — Но к этому разговору мы вернёмся тогда, когда товар в целости и сохранности прибудет в город.
— Принимается, — расцвело в улыбке лицо Азата. — Вот только…
— Чего замолчал? Договаривай! — нахмурил лоб Халилов.
— Мне неприятно видеть вашу племянницу рядом с этим громилой приставом, — уводя взгляд в сторону, заявил Мавлюдов. — Что-то мне подсказывает, что между ними есть отношения.
— Она мусульманка, а он христианин, не забывай об этом, — хмыкнул Сибагат Ибрагимович. — Я никогда не отдам племянницу за русского остолопа, так и знай!
— А если он ради Мадины примет ислам? — едко поинтересовался Азат, но Халилов был категоричен.
— Это не изменит моего решения, — сказал он. — Малов беден, а такие родственники нам не нужны, так что больше не будем говорить об этом.
Увидев знакомого купца, Халилов помахал тому рукой и отошёл, оставив Мавлюдова одного в растерянности и волнении.
Кузьма Малов и Мадина Исмагилова расположились в холле у окна. Молодой человек счастливо улыбался, а девушка весело и звонко смеялась.
— Ой, как это интересно! — воскликнула она, выслушав Малова. — Ты никогда не рассказывал мне о своей жизни так подробно.
— Я никогда и никому о себе так много не рассказывал, — признался, улыбаясь, Кузьма. — Теперь ты знаешь, что мои родители хоть и не бедные, но люди далеко не богатые. Вот и получается, что эта должность для меня как подарок небес!
— А почему ты не в форме, как другие? — полюбопытствовала девушка, игриво стреляя глазками в сторону Кузьмы.
— Размера моего на складе не нашлось, — вздохнув, ответил он застенчиво. — В мастерской заказали, а пошить к сегодняшнему дню не успели. Но, несмотря ни на что, я счастлив вдвойне! Присягу принял — и ты со мною рядом.
— И я этому рада, — хохотнула Мадина, поведя плечами. — А могло случиться и так, что меня бы здесь не было. Дядю кто-то пригласил на церемонию, а он меня с собою взял. Обычно он так не поступает. Говорит, что мусульманская женщина должна видеть только дом и хранить семейный очаг. А сегодня… Я даже не могу объяснить его поступок!
— Не надо ничего объяснять, — снова вздохнул Кузьма. — В этот торжественный для меня день ты рядом и мы оба счастливы! Я рад, что на твоего дядю снизошла какая-то благодать, и он взял тебя на церемонию присяги!
— А мне этого мало, — капризно надула губки девушка. — Я хочу тебя видеть рядом всегда!
— Через неделю форму новую получу, а ещё через неделю приду тебя сватать, — сказал Кузьма взволнованно. — Я больше не могу жить без тебя, любимая моя. Только и думаю о том, чтобы тебя женою своей видеть!
Выслушав его, Мадина вдруг погрустнела.
