Опустив голову, мальчик уныло поплёлся к калитке, а его родители поспешили к горящему дому своего хозяина. Буря противоречивых чувств бушевала у Кузьмы внутри. С одной стороны, он боялся ослушаться родителей, а с другой… Будучи не в силах пропустить такое зрелище, как пожар, он глубоко вздохнул, развернулся и побежал к погибающему в огне дому купца Исмагилова…
Кузьма пробирался к пожарищу задами и размышлял: «Сейчас на меня никто не обратит внимания, даже родители…» Первое, что бросилось ему в глаза, это снующие по двору люди. Они старательно поливали дом водой, но пламя усиливалось, и пожар разрастался.
Посреди двора какой-то сумасшедший в обгоревшей одежде пытался прорваться к объятой пламенем двери дома.
— Пустите! Пустите меня! — визжал он истерично, пытаясь вырваться из удерживающих рук. — Там сестра моя! Там зять мой! Да пустите же меня!
«Да это же сапожник Сибагат Халилов, — подумал Кузьма. — Так что, выходит, хозяева не спаслись?..» Он разволновался, в голове вертелись вопросы, на которые не было ответов. «Если хозяева сгорели, погибла и их маленькая дочь, — подумал он с содроганием. — Малышка Мадина… Неужели не удалось спастись никому из них?»
У Кузьмы на глаза навернулись слёзы, а в горле запершило. Он хорошо знал шестилетнюю хозяйскую дочь, и мысль о том, что её больше нет, сводила его с ума.
Совсем потеряв от горя голову, юноша покинул своё укрытие, вышел на середину двора и… Он не поверил своим глазам, когда увидел невредимую Мадину. Какая-то женщина обнимала девочку за хрупкие плечики и прижимала к себе. Мадина наклонила головку, и две короткие косички поднялись на затылке.
— Я не хочу умирать, — пробормотала она сквозь слёзы. — Мама и папа умерли, а я не хочу…
Кузьма не сразу разобрал слов несчастной. На его лице проступила смертельная бледность, сердце сжалось от жалости.
— Ты узнаёшь меня, Мадина? — спросил Кузьма, присев рядом.
Девочка кивнула, не отводя от огня немигающих глаз.
— А давай уйдём отсюда? — неожиданно предложил Кузьма. — Мы пойдём ко мне, и я покажу тебе маленьких котят.
— Ещё чего удумал! — грозно глянула на него тётка, прижимавшая к себе Мадину. — Ишь, какой ухарь выискался, а ну ступай отсель!
— Я не ухарь, а Кузьма Малов, — обиженно огрызнулся мальчик. — Чего здесь девочку держите? Её давно пора увести отсюда.
— Когда и куда её уводить, не тебе решать! — повысила голос тётка. — У неё дядя есть, вот он и велел здесь его с Мадиной дожидаться.
— Да разве можно её здесь держать? — возмутился Кузьма. — Она же видит свой горящий дом, в котором погибли её родители!
— А ну вон пошёл! — тётка схватила сучкастую палку и замахнулась для острастки.
Кузьма отскочил в сторону и покачал осуждающе головой:
— И тебе её не жалко?
— Прочь пошёл отсель! — закричала в бешенстве тётка. — Ишь ты, учить меня уму-разуму удумал? Иди лучше дом тушить подсобляй людям, а не со мной препирайся, чёрт непутёвый!
Окончательно уяснив, что спорить с ней бесполезно, Кузьма развернулся и…
— Я с тобой! — вскочила со скамейки Мадина.
Юноша остановился и обернулся.
— Ступай, ступай! — рявкнула на него тётка, а девочка…
— Обожди, забери меня! — голос Мадины вздрагивал и прерывался: — Я хочу к тебе домой, забери меня!
Тётка, отбросив свою палку, попыталась удержать девочку и усадить рядом, но малышка выскользнула из её рук и подбежала к Кузьме.
— Возьми меня с собой, — всхлипнула она, хватая его за руку. — Я не хочу здесь оставаться, я к тебе хочу…
Прошло одиннадцать лет. За это время изменилось многое. Сибагат Халилов по-прежнему был бодр и силён, но голова и бородка его заметно поседели, а лицо покрылось морщинами. Его племяннице Мадине исполнилось семнадцать. Она была хороша собой: лебединая шея, выразительное лицо, гибкие руки… Особую прелесть её лицу придавали большие карие глаза, чуть вздёрнутый носик и блестящие, как жемчужинки, зубки.
Красавицу — стоило ей появиться одной на улице — преследовали юноши: они преграждали путь, чтобы посмотреть в упор и восхищённо прошептать: «Ну и красавица!» Сидеть бы Мадине дома и не высовывать нос за ворота, если бы… Если бы не один молодой человек, который часто сопровождал девушку в её прогулках по городу и быстро ставил на место всех, кто осмеливался попытаться к ней приблизиться. Звали его Кузьма Малов.
Несмотря на великолепные внешние данные: красоту, богатырскую фигуру и огромную силу, которым позавидовал бы любой мужчина, Кузьма служил всего лишь конторщиком в городской Управе. Юноша стыдился своей должности и ненавидел её. Конторщиков он считал крысами и крючкотворами и глубоко сожалел, что вынужден по воле родителей заниматься «недостойным его» делом.
Сегодня Мадина, когда дядя Сибагат, как обычно, дремал после обеда на террасе, тихонечко выскользнула из дома и вошла в вишнёвый сад. Она быстро шла среди цветущих кустов, лицо её разрумянилось от предстоящей волнующей встречи. Она даже не замечала вдыхаемого аромата и не слышала жужжания тысяч пчёл, собирающих нектар с цветов.
