— Что-то я в этом сомневаюсь, — погрустнел Кузьма. — Я думаю, что только одно общее дело связывает их — это ты, Мадина.
— Да будет тебе, — лицо девушки залила краска смущения. — Мы с Азатом только здороваемся при встрече. У меня есть ты, и больше мне никого не надо.
— Твои слова как песня для моего слуха, — прошептал восторженно Кузьма, беря Мадину за руку. — Я никому тебя не отдам, даже если все городские юноши вдруг решат послать сватов к твоему дяде!
— Ты так сильно меня любишь? — улыбнулась девушка, ласково глядя на раскрасневшееся лицо молодого человека.
— Больше жизни! — воскликнул Кузьма, позабыв об осторожности. — Только ты одна существуешь для меня, и я приложу все усилия, чтобы убедить твоего дядю отдать тебя за меня замуж.
— Нет, ничего у тебя не получится, — вдруг погрустнела девушка. — Ты православный, а это главная причина для отказа. Мой дядя — ревностный мусульманин, и… Он не отдаст меня за тебя.
Малов подался чуть вперёд, обнял Мадину за талию, притянул её к себе, и в этот момент…
— Мадина? Где ты? — послышался окрик Сибагата Халилова. — Иди в дом, у меня есть дело к тебе.
Услышав голос дяди, девушка встрепенулась, отстранилась от Кузьмы и с сожалением посмотрела на его побледневшее от волнения лицо.
— Прости, любимый, но мне пора, — прошептала она с сожалением.
— Подожди, останься, — прошептал Малов, не отпуская её. И в эту минуту над садом снова зазвучал требовательный голос Сибагата.
Кузьма вздрогнул, на его лице появилось выражение гнева, но он сдержал себя.
— Хорошо, я пойду, — сказал он, дыша учащённо. — Как жаль, что приходится расставаться, а я так много собирался сказать тебе.
— Ничего не поделаешь, в другой раз, — бросив в сторону дома тревожный взгляд, ответила Мадина. — Мы ведь расстаёмся не навсегда, правда?
— Всего лишь до завтра, — улыбнулся Кузьма и пристально вгляделся в красивое лицо девушки. — Ты будешь ждать меня на этом же месте?
— Здесь, завтра, в это же время, — поспешно прошептала Мадина, собираясь бежать к выходу из сада.
— Я с ума сойду от ожидания, — вздохнул Кузьма и поцеловал девушку в её румяную щёчку.
Как только он отпустил её, Мадина тут же исчезла в цветущем кустарнике, а Малов лишь с сожалением проводил её взглядом. Выбравшись на улицу, Малов осмотрелся. Никого. Не зная, чему посвятить появившееся свободное время, он несколько минут потоптался на месте в раздумье, а затем решил просто прогуляться по улицам родного города.
Кузьма Малов не спеша прогуливался по улицам Верхнеудинска. «Середина мая 1916 года, — думал Малов, не спеша шагая по улице. — Весна нынче наступила рано…»
В парках и скверах распускались почки на деревьях, зеленели и цвели кустарники. Потоки тёплых солнечных лучей омывали улицы, дома.
«Да, город изменился, и как-то незаметно для меня, — думал Кузьма, следуя мимо вокзала. — Раньше Верхнеудинск был расположен на ровной площадке в устье Уды, по берегу Селенги. Ну и частично в нагорной стороне. А теперь вот возник и разросся железнодорожный посёлок. Берёзовка и Верхняя Берёзовка тоже разрослись…»
Прогуливаясь по улицам Большой и Троицкой, Малов туда-сюда вертел головой, не переставая удивляться. «Как много двухэтажных домов!» — думал он, с восхищением разглядывая строения.
По пути домой он ещё прошёлся по улицам Почтамтской и Мостовой, постоял немного у Одигитриевского собора, но внутрь не зашёл. В соборе шёл молебен, и Кузьме не хотелось толкаться в толпе прихожан, привлекая к себе внимание.
Переполненный впечатлениями, Малов перестал замечать суету на городских улицах и мыслями вернулся к предложению, полученному утром. А предложили ему ни много ни мало — сменить опостылевшую работу в конторе Управы и… перейти на государственную службу судебным приставом! Кузьма был в замешательстве. Подумать ему разрешили всего сутки, и с этой новостью он поспешил на свидание к любимой, но… Поговорить и посоветоваться с ней на этот раз не удалось.
Вернувшись домой, Кузьма натолкнулся на недовольный взгляд сидевшего за столом отца.
— Ну, чего замер как истукан, проходи, — смотрел он исподлобья на сына. — Чего так долго домой добирался? Или снова к своей татарке заглядывал?
Кузьма потемнел лицом, но перечить не стал.
— Чего ты там возишься? — хмурил брови отец. — Мой руки и за стол садись. Отужинаем и сходим соседям подсобим. Они нас уже больше часа ожидают. Я пообещал, а тебя где-то черти носят.
— А чего соседям помогать? — буркнул Кузьма, усаживаясь напротив отца. — Совесть бы поимели: мы уже им полдома выстроили, а они всё зовут нас каждый день.
— Ты язык-то попридержи! — рассердился отец. — С соседями дружить надо и подсоблять, если попросят.
— Что-то уж больно часто они нас просят, — пробубнил недовольно Кузьма. — А мы разок позвали, так тысячу отговорок нашли…
— Ладно, — сказал отец примирительно. — Сегодня подсобим ещё разок, если уж пообещал я, а потом откажу. Им и так грех на нас обижаться.
Молча поужинав, они пошли к соседям. Не прилагая особых усилий Маловы подняли на крышу строящегося дома большое тяжёлое бревно на матку.
