Малов шагнул вперёд, присел и оттолкнул Халилова от девушки. Тот упал. Упала и Мадина у ног Кузьмы, потеряв сознание. Бурматов поспешил к Сибагату Ибрагимовичу, помог ему подняться и усадил на стул. Старик обхватил голову руками и застыл с мученическим выражением на лице.
— Ну что, тебя можно поздравить, господин судебный пристав? — с издёвкой выкрикнул Мавлюдов. — Ты нарушил присягу и уступил просьбе старого пройдохи?
Малов даже не посмотрел в его сторону. Подняв девушку с пола, он бережно уложил её на мягкие подушки диванчика.
— Господин судебный пристав, у вас ещё не пропало желание после всего случившегося заняться описью и арестом имущества купца Халилова? — обратился к Малову Бурматов. — То, чему я только что был свидетелем, признаюсь, просто ошеломило меня.
— Я заберу отсюда девушку, но… — Кузьма вышел в центр комнаты, остановился и громко, чтобы все слышали, объявил: — Сегодня я завершу то, для чего пришёл в этот дом. Сибагату Ибрагимовичу нужны для чего-то три дня, но… Я бы очень хотел пойти ему навстречу, но не могу так поступить!
— А для чего он просит эти три дня, ты знаешь? — полюбопытствовал Бурматов, с интересом глядя на него.
— Ты сам всё слышал, вот и спрашивай у себя, — покосившись на Халилова, огрызнулся Кузьма.
— Да, я слышал, и все мы слышали доводы Сибагата Ибрагимовича, — ухмыльнулся Бурматов. — В изворотливости и сообразительности ему нет равных! Он говорил, что через три дня расплатится по долгам со своими кредиторами, только так ли это?
Все посмотрели на Халилова. А он всё сидел в той же позе у секретера. Он никак не отреагировал на слова Бурматова, будто не слышал их.
— А что, в его словах что-то не так? — нахмурился Малов.
— Да всё не так в словах Сибагата Ибрагимовича, господа! — ошарашил его Бурматов. — Через три дня его племяннице Мадине исполнится восемнадцать лет, и он теряет над ней опеку!
— Вот это да! — присвистнул Мавлюдов. — А я как-то об этом и не подумал.
— Не только ты, но и никто об этом не подумал! — уточнил Бурматов насмешливо. — А собака именно в этом и зарыта.
— Как это? — поинтересовался, ничего не понимая, Малов.
— Да вот так, Кузьма, вот эдак! — развёл руками Бурматов. — Получи он от тебя отсрочку на три дня, и дело было бы, как говорится, в шляпе! Всё продумал Сибагат Ибрагимович, да вот только рассчитать не смог, что ты придёшь с арестом именно сегодня. Через три дня — пожалуйста, но не сегодня!
— Не блуждай вокруг да около, выкладывай всё, как есть, прямо! — оживился Мавлюдов.
Бурматов посмотрел на неподвижно сидящего Халилова, и лучик торжества блеснул в его глазах.
— Через три дня Мадине исполнится восемнадцать лет, и опека Сибагата Ибрагимовича над ней теряет силу, — сказал он. — Придёт пристав с арестом, а имущества у него никакого нет! Всё, что есть, принадлежит его племяннице!
— Но ведь есть решение суда? — округлил глаза Малов. — Есть кредиторы с векселями, подписанными Сибагатом Ибрагимовичем?
— Всё это есть, а имущества нет! — покачал головой Бурматов. — Не его оно будет, а племянницы. А Мадина никаких векселей не подписывала!
— Но если нет имущества, то нечем гасить долги и его ждёт долговая тюрьма? — нахмурил озабоченно лоб Кузьма, всё ещё ничего не понимая.
— И эта напасть не будет угрожать Сибагату Ибрагимовичу, — с улыбкой заверил его Бурматов. — У него денег куры не клюют, ясно тебе? У него их столько, что погасить долги — раз плюнуть!
— Тогда я ничего не понимаю, — пожал плечами окончательно сбитый с толку Кузьма.
— Признаюсь, я тоже долго разбирался в хитросплетениях купца Халилова, господа, — неожиданно заявил Бурматов. — Он гениальный преступник, господа, можете не сомневаться.
Взгляды Мавлюдова и Малова в очередной раз устремились на Сибагата Ибрагимовича, который по-прежнему неподвижно сидел у секретера.
— Пожалуй, начну с того, что Сибагат Ибрагимович и его сестра Эльвира — выходцы из беднейшей семьи, — продолжил Бурматов. — Будущее им не сулило ничего, кроме тяжёлого труда и борьбы за выживание. Сибагат занялся сапожным ремеслом, доставшимся ему от отца, а вот красавице сестре повезло неслыханно. В неё влюбился богатый вдовец из купеческого сословия и женился на ней. И тут Сибагат заболел чёрной завистью. Сестра жила в богатстве и роскоши, а ему приходилось зарабатывать на хлеб тяжким трудом. Сибагат не гнушался обращаться за помощью к сестре и зятю, и ему никогда не отказывали ни в чём, но… Зависть всё сильнее и сильнее порабощала его душу. От природы смышлёный и сообразительный, он долго раздумывал над способами, как быстро и легко разбогатеть. В конце концов остановился на одном, самом, с его точки зрения разумеется, безопасном и надёжном. Сибагат решил просто убить сестру и зятя и завладеть их огромным состоянием!
— Ага! Я так и знал, что это он убил родителей Мадины, а всё свалил на моего отца! — выкрикнул Мавлюдов. — Да у него на лбу написано, что он — вор и убийца!
