По знакомой тропинке она прошла мимо кустов вишни и остановилась у яблони. Глядя на неё, Мадина вспомнила о размолвке с Кузьмой. После этого в их отношениях наметилась небольшая напряжённость, и она всё это время жила с чувством вины за свои высказанные в горячке слова, обидевшие любимого. Но сейчас она была погружена в свои мысли. Она уже не думала о размолвке с Кузьмой, который всё равно поймёт и простит её. А вот визит Азата Мавлюдова взволновал её настолько, что Мадина попыталась выяснить причины охватившей её тревоги.
Красивое лицо девушки поморщилось, когда она вспомнила о своём разочаровании и раздражении после разговора с дядей. И все её сомнения по поводу того, следует ли сердиться на него, окончательно рассеялись. Она снова подумала о визите Азата Мавлюдова. Чего ему снова понадобилось от дяди в такую рань?
Как только Мавлюдов стал частенько появляться в их доме, дядя сделался злым и раздражительным. Что их связывало, Мадину не интересовало, но сейчас…
Девушка нахмурилась. Все эти мысли, теснившиеся в её голове, были не слишком веселыми и ещё больше портили и без того отвратительное настроение.
Мадина и сама не знала, сколько времени провела в саду, пытаясь разобраться в себе и своих мыслях. В себя она пришла лишь тогда, когда из-за кустов показалась перепуганная служанка. Девушка подбежала к ней и сказала, что дядя сердится и срочно хочет видеть её в своей комнате.
Увидев мужчин, девушка остановилась у порога, даже не переступив его. Она растерялась и не знала, как себя вести. Мадина никак не могла понять, что происходит в доме. Её блуждающий взгляд скользнул по присутствующим и остановился на Малове. Глаза девушки расширились, лицо побледнело, а рот приоткрылся в немом изумлении. Мадина не могла отвести полных восхищения глаз от судебного пристава.
— Вы меня звали, дядя? — пролепетала девушка, с трудом переведя взгляд с Кузьмы на Халилова.
— Звал, звал, девочка моя, — кивнул Сибагат Ибрагимович.
— Что-то случилось? — спросила Мадина, нерешительно переступая порог.
— Пока ещё нет, но может случиться, — ответил Халилов. — Давай вместе попросим господина судебного пристава дать нам три дня отсрочки и не описывать наше с тобой имущество.
В комнате стало тихо, а лица присутствующих в очередной раз вытянулись в немом изумлении.
— Ты любишь мою племянницу, Кузьма? — нарушил первым молчание Халилов.
Кузьма занервничал, покраснел, но промолчал.
— Знаю, что любишь, — продолжил Сибагат Ибрагимович с едкой усмешкой. — Ты же сватать Мадину собирался или передумал уже?
— Собирался и собираюсь, но не сейчас, — ответил Малов угрюмо. — Сегодня я в вашем доме по служебной необходимости.
— А я вот по-другому думаю, Кузьма, — сузил глаза Халилов. — Могу сейчас согласиться на ваш брак, а могу и не согласиться никогда! Ложка хороша к обеду, правильно?
Малов снова промолчал. Он смотрел на Мадину и словно не слышал слов её дяди.
— Мы с тобой оба в тупике, Кузьма, и никто помочь нам не в силах, кроме нас самих, — продолжил вкрадчиво Сибагат Ибрагимович, догадываясь, какая буря чувств бушует у Малова в груди. — Мне нужны три дня, а тебе нужна моя племянница. Так вот, моё условие таково: ты повременишь с арестом моего имущества, а я сейчас, при всех, отдаю Мадину тебе в жёны! Ну как, согласен, Кузьма?
— Не пойму, — встряхнул головой Малов. — Сибагат Ибрагимович, вы что, издеваетесь надо мной?
— Вот вам и нате! — ударив себя по лбу ладонью, воскликнул вдруг Мавлюдов. — Так вот о какой взятке ты мне талдычил, старикан вонючий. Да-а-а, теперь я верю, что от такого не откажется даже господин судебный пристав Малов! Ты всё верно подрассчитал, хрен старый!
— Так что, Кузьма, по рукам? — даже не взглянув на Азата, процедил сквозь зубы Халилов. — Мне три дня, а тебе девка в жёны?
Малов промолчал. Он едва сдерживал бушующую внутри ярость и желание немедленно наброситься на коварного старика. Мадина стояла рядом с дядей. Она была потрясена не меньше Кузьмы. Халилов в раздражении схватил племянницу за руку, причиняя ей боль, и закричал:
— На колени, женщина! На колени перед господином судебным приставом! Ты любишь его, я знаю, а он? Любит ли он тебя, Мадина? Я поверю в его любовь, если он даст мне отсрочку на три дня! Если он так поступит, клянусь Аллахом, я отдаю тебя ему в жёны!
Под нажимом дядиной руки девушка опустилась на колени. Она закрыла лицо и громко заплакала. Кузьма стоял перед ней как каменное изваяние. Он был потрясён, растерян и не знал, что делать.
— Так чего ты молчишь, господин судебный пристав? — закричал яростно Сибагат Ибрагимович. — Берёшь девку в жёны или…
— Кузьма, забирай её, — противно захихикал Мавлюдов. — Такую «взятку» не взять невозможно, ха-ха-ха…
— Да что же это такое, господа? — возмутился, не выдержав, Бурматов. — У меня такое ощущение, будто все одновременно сошли с ума!
— Кузьма, я жду! — прохрипел зловеще Халилов. — Или три дня и она твоя, или я сейчас задушу её собственными руками!
