— На, возьми, — Сибагат Ибрагимович вытянул из пачки, которую прихватил в доме Воронина на всякий случай, пятирублёвую купюру и протянул её извозчику. — Быстро домчишь, ещё такую же подгоню.
— Садись в сани, барин, вмиг домчу! — воскликнул переполненный счастьем извозчик. — Да за такие деньги… Э-э-эх, милай! — Он взмахнул кнутом, и молоденький упитанный жеребчик сразу же рванул с места, едва не встав на дыбы.
Извозчик, как и обещал, быстро доставил Халилова в Казачью слободу.
— К какому дому подвезти, барин? — крикнул он, обернувшись и придерживая коня.
— А вот здесь я и сойду, — ответил Сибагат Ибрагимович, протягивая ему купюру.
— Здесь так здесь, — натягивая вожжи, крикнул извозчик. — Спасибо, барин, за доброту твою.
Спрятав полученные деньги в карман, он тут же развернул сани и умчался обратно в город, оставив Халилова одного на безлюдной улице слободы. «Дальше я и сам дойду», — подумал он, проводив взглядом сани. Вскоре Халилов свернул к одному из домов. Сопровождаемый лаем свирепого цепного пса, пересёк двор и подошёл к крыльцу. В доме послышались шаги, и грубый женский голос крикнул:
— Ну? Кого ещё там черти принесли?
— Меня, кого же ещё? — ухмыльнувшись, отозвался Халилов. — А ну живо отворяй, профура рябая!
— Господи, хозяин, вы это? — послышалось удивлённое восклицание, и тут же отворилась дверь.
Подхватив саквояж, Сибагат Ибрагимович быстро переступил порог и, повернувшись лицом к замершей женщине, потребовал:
— Закрывай дверь, Аксинья! Я голоден, как зверь, и очень хочу спать. Вопросов не задавай, чего захочу, сам расскажу, а твоё дело…
— Я знаю своё дело, хозяин, — прошептала испуганно женщина, задвигая засов. — Милости прошу в избу, Сибагат Ибрагимович! Я так рада видеть вас, что слов не нахожу!
