Восторги студентов были понятны – жетон, инкрустированный алмазами, свисал поверх мантии на золотой цепочке и недвусмысленно демонстрировал статус носителя. Увидеть рядом с собой – только руку протяни – живого целителя, который вот так запросто сидит и пьет чай, это далеко не каждому в жизни дано.
Целитель небрежно поманил меня сосиской-пальцем и ткнул им в свободный стул. Я не стал ерепениться, хотя, признаюсь, в душе мерзко похолодело. Вспомнились слова генерала о странных делах, творящихся предположительно, либо самими целителями, либо по их указке тайными исполнителями. Тем более странно было его появление здесь. Не думаю, что данный индивидуум является доверенным лицом генерала, и прибыл всего лишь попить чайку, созерцая восхитительной красоты горный пейзаж, да между делом уточнить мое задание.
Я сел на стул и получил свою долю восхищенных взглядов. Как же. Удостоился личной беседы с самим(!!). Впору закатить глазки и сказать: "Ах!". Можно не просто "ах", а даже: "А-ах-х-х-х!!", – и быстро-быстро записать в тетрадочку малейшие нюансы исторического события, дабы, рассказывая, млеющим от счастья сопричастности внукам и правнукам, не упустить какую-нибудь чрезвычайно важную детальку. Целители – они ж ведь почти небожители! Ну-ну, посмотрим, что скажет… конкретный небожитель.
– Юноша. Попей чайку, – подскочивший гвардеец лакейски изогнулся, быстренько наполнил мою чашку ароматным, очень недешевым, чаем и отскочил, угодливо улыбаясь, – и подумай над тем, что тебе старшие и мудрые коллеги скажут. Что ты здесь забыл в горах? Неужели ностальгия по лоперским приключениям замучила? А детишек зачем прихватил?
Маленькие поросячьи глазки моего собеседника, как в мутной воде, отражали высокомерное пренебрежение с примесью легкой снисходительности. Примерно также оценивающе смотрел бы огородный старожил, рассматривая чахлый росток – что, мол, это такое? Пырей ползучий, который надо с корнем… или будущий коллега, мясистый и разлапистый… лопух – достойная смена?
Если посмотреть объективно, то ничего поросячьего в облике конкретного целителя не было. Это наше воображение инстинктивно, по первому впечатлению, строит фантом какого-нибудь зверя и накладывает его на человека. Часто, как ни странно, это впечатление оправдывается. Смотришь – ну совершеннейший бобёр. И повадки бобриные, и характер представляется по первым минутам разговора истинно бобриным… или бобёрским(?), а потом узнаешь, что этот человек постоянно что-то пилит, строгает и точит-точит-точит… А другой – хомяк. Мягкий, добрый и запа-а-а-асливы-ы-ы-ый… А почему запасливый? Да потому, что его просят, а он не может отказать и, чтобы самому хоть что-то оставалось, вынужден запасать, и запасать, и запасать… Ошибки тоже бывают довольно часто. Грозно рыкающий лев на поверку оказывается зайцем, а бурундучок – медведем.
Во всяком случае, не знаю, за что я мысленно наделил пяточком и хвостиком конкретного целителя. Поглядеть непредвзято – представительного, осанистого, холеного и породистого. В глазах его не было ни капли тупости и лени, которую обычно приписывают толстякам. Впрочем, на самом деле свинья – очень умное животное. Да и не смог бы никогда тупой и ленивый стать целителем. Наоборот, чувствовалось, что этот человек многое пережил, много знает и умеет. Кроме того, владеет такой силищей, что все мы вместе взятые не сможем ему противостоять и минуты. Хотя насчет себя я уже не так уверен. Тем не менее, многовековой опыт и знания против неопытного, но зато полного, целителя. Мы еще поборемся. Однако как он узнал о поездке? Неужели тайная организация генерала для них не тайна, и с первых же наших шагов им уже все было известно?
На душе было муторно, но я все же решил бороться до конца и попытаться сохранить в тайне доверенное мне дело.
– Не понимаю о чем вы, господин… э-э…
– Горзион, к вашим услугам, – снисходительно кивнул мне целитель. – Можешь так меня называть.
– Господин Горзион.
– Ладно. Не хочешь говорить – не надо. У нас еще будет время пообщаться. Не хочется зря тратить время. Короче, я иду с вами. В пути и поговорим.
– Но зачем, господин Горзион?
– Не могу же я отпустить сопляков одних в эти "страшные" пещеры, а из гвардейцев няньки плохие. Мои люди останутся здесь и присмотрят за лагерем. Охраны нам хватит. Две трети я бы вообще не тащил собой, но меня все равно не послушают.
Целитель допил чай, встал с кресла и знаком что-то показал своим охранникам. Те выволокли из кучи вещей два больших мешка и положили их у ног своего подопечного.
– Филлиниан. Прикажи своим людям прихватить мои припасы. Поход – это не повод отказывать себе в маленьких удовольствиях, а тем более есть всякую гадость.
