Некоторое время мы молча пили прекрасно сваренный напиток. Все по канону: "черный, как ночь, горячий, как огонь, и сладкий, как поцелуй женщины". Я изображал мудрого правителя, а безопасник явно не знал, как начать. Наконец он решился:
– Ваше высочество, вы наверняка прекрасно понимаете значение миссии, возложенной на вас государем императором, – я сложил губы гузкой и важно насупился. – На борту крепости о цели нашего полета в систему Арктур знаем только мы двое. Меня облекли высочайшим доверием, чтобы я приложил все усилия, дабы содействовать успеху. В связи с этим я вынужден просить вас… несколько воздержаться от… обычных развлечений, – на секунду в его глазах мелькнула брезгливость и тут же надежно спряталась в глубине. – Я понимаю, организм ваш молодой и требует… э-э-э… разрядки. Поэтому я предлагаю вам действовать следующим образом: во-первых, ограничить количество ваших "игрушек" тремя-четырьмя; во-вторых, не доводить дело до непоправимого – я верю в силу воли вашего высочества и способность держать себя в руках, как полагается настоящему воину в походе; в-третьих, использовать вашу регенерационную камеру для восстановления их здоровья – так ведь они еще долго могут вам служить; и, наконец, в-четвертых, не держать "игрушки" в заточении, а… отпускать в город. При необходимости всегда можно их найти и вызвать или… привести
Я со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы, еще больше насупился и выдавил:
– Почему… эта?
– Ваше высочество, вы не должны давать пищу слухам. Если в крепости начнут пропадать подростки, рано или поздно люди узнают правду и тогда…
– Что? Тогда.
– Я не хотел тревожить ваш покой, но дело очень серьезно. Подавляющее большинство офицеров и гражданских руководителей высшего и среднего звена состоит из кланов, оппозиционных вашему батюшке. Одна искра и эта пороховая бочка взорвется мятежом. В этом ситуации наши с вами жизни будут стоить очень и очень мало.
– А ваша-то почему?
– Службу безопасности традиционно не любят. Нас считают псами императора. Отчасти это справедливо. При любой заварушке в первую очередь стараются нейтрализовать нас и полицию.
– Все равно! Отец не мог этого допустить! – запальчиво прокричал я. – Он не мог подсунуть мне, своему сыну и наследнику, этих… как их… ненадежных!
– Он нет, но комплектованием войск и гражданских чиновников ведал ваш брат…
– Договаривай! Мой брат желает моей смерти?
– Упаси бог. Конечно же… нет, – маленькая, совсем крошечная, заминка сказала мне о том, что думает на самом деле мой безопасник, больше длинных речей. – Вероятно, молодежь из оппозиционных кланов набрана не случайно и не с целью покушения на вашу жизнь. Должны же они понимать, несмотря на молодость, чем чревато для них и их близких, оставшихся дома, родителей и друзей, непослушание, а тем более мятеж. Однако молодости свойственна горячность и, как ни прискорбно, безалаберность. Нежелание просчитывать последствия… Но я уверен, ваш брат преследовал цели примирить оппозицию с вашим батюшкой. В случае триумфа, отблеск вашей славы ляжет и на исполнителей.
– Хорошо. Я принимаю ваши… э-э-э-э… рекомендации. Ну, братец! Вот вернусь… велю тебя приковать в голубой… нет, розовой спальне, возьму набор, который подарил мне граф Артур…
Я мечтательно закатил глаза и откинулся на спинку кресла. Через минуту деликатное покашливание вернуло меня к текущей реальности.
– Я могу быть свободен, ваше высочество?
Изящным кистевым жестом я отпустил его, а сам остался в том же положении "мечтать" о будущей мести братцу. На самом деле предложение Абрама и… зелье, существенно тормозящее сексуальное влечение, незаметно подсыпанное им в мой кофе, были очень кстати, поскольку освобождали меня от существенной головной боли – как играть принца, не занимаясь его обычными развлечениями или хотя бы их имитацией. Хотя насчет последнего – есть у меня кое-какие соображения.
Надо признать, Абрам ловок. Я никуда не отворачивался во время разговора, из кресла не вставал, при первом глотке никаких дополнений в кофе не заметил, а при втором мой узор самодиагностики уже вычленил добавку, проанализировал состав и его влияние на физиологию, после чего благополучно нейтрализовал. Разумеется, разубеждать безопасника в успехе его предприятия я не стал – так мне удобнее будет играть свою роль. Пусть списывает мою сдержанность на действие зелья и свои рекомендации.
