Счастлива рожденная среди Высших!
И вот настал день, когда отец решил: пришла пора вывезти Вириту за пределы родового гнезда. Заодно познакомить с родственниками, жившими в двух днях пути.
Заночевать решили в небольшом городке, показавшемся Вирите меньше Северного имения. Она снисходительно разглядывала серые домишки и лавчонки — такие жалкие по сравнению с серебристо-белым особняком де Эльтранов, разглядывала людей в серо-коричневых одеждах — не рабов, она почему-то сразу поняла, что не рабов, — и тем более жалких. Отец пояснил: Высшие гнушаются жить в городах, а вот ремесленники и торговцы селятся охотно.
— А если здесь нет господ, откуда же тогда столько управляющих? — удивленно спросила Вирита.
Господин де Эльтран посмотрел туда, куда указывала дочь.
— Ах, вот ты о чем! Это рынок рабов.
— Рынок рабов? — Вирита заинтересовалась.
— Ну да, место, где продают рабов. Наши управляющие тоже бывают здесь.
— А можно посмотреть? — несмело спросила Вирита, ожидая услышать привычное: «Недостойно госпожи…»
Но отец со вздохом согласился.
Продавали девочку одних лет с Виритой. Девочка зябко ежилась под пристальными взглядами; болезненный румянец проступал на ее желтовато-бледных щеках, когда покупатели беззастенчиво ее ощупывали. Вирита поморщилась: жалкое зрелище! Высшие гнушаются жить в городах — так сказал отец. Оно и понятно. Здесь все-все-все либо просто некрасиво, либо отвратительно.
На помост вытолкнули мальчика постарше. Он был совсем раздет, и на его теле, удивительно белом для раба, хорошо видны были багровые полосы от бича. На мгновение его взгляд встретился с взглядом Вириты, и она не поверила тому, что увидела — стыд и гнев.
— Продается раб двенадцати лет, приучен к несложной домашней работе. Нуждается в некотором исправлении…
Покупатели не торопились вступать в торг, Вирита ничуть не удивилась.
— Взгляните, почтеннейшие, как он красив! Он будет прекрасным украшением любой усадьбы! Два золотых — незначительная цена для такого редкостного экземпляра, не правда ли?
— Я еще не пропил остатки разума, чтобы тратить господские золотые на бесполезную покупку, — негромко, но внятно сказал один из управляющих.
— Подумайте, почтеннейшие! Нужно совсем немного усилий, чтобы исправить его нрав! Мальчишка сообразительный, его можно обучить любому делу… — почти рыдал распорядитель. — Взгляните же, господа!
Солидный мужчина в золотисто-зеленом костюме, наверняка управляющий богатых и щедрых господ, поднялся на помост, чтобы получше разглядеть диковинный товар. Но стоило покупателю взять мальчишку за плечи, как тот рванулся из его рук и, отскочив в сторону, принялся озираться. Неужели попытается сбежать? — Вирита приподнялась в экипаже.
Тоненько свистнула плеть — раз, другой, третий. На белой коже раба проступили свежие кровавые полосы.
Вирита де Эльтран, выпрямившись и даже приподнявшись на носочки, чтобы казаться выше ростом, сказала громко и повелительно:
— Довольно! Я покупаю этого раба.
И только потом, когда два золотых перекочевали из ее маленькой руки в огромную ладонь торговца, Вирита решилась посмотреть на отца — и улыбнулась: господин де Эльтран силился скрыть одобрение, но уж она-то хорошо его знала!
— Подойди ко мне, — приказала Вирита новому рабу. Он сделал шаг — и поглядел на Вириту настороженно, выжидающе.
— Ты будешь служить мне. Я Вирита де Эльтран, тебе ясно?
— Да, — едва слышно ответил он.
— Следует говорить «да, госпожа» и кланяться, — наставительно проговорила Вирита. — Ты понял?
— Да… госпожа, — сказано еще тише.
— Как тебя зовут?
— У меня нет имени, — а это — четко, чуть ли не с вызовом.
— Как это нет имени? — искренне изумилась Вирита, забывая о давно усвоенной краткости и снисходительной строгости, которых следует придерживаться в разговорах с рабами… если уж приходится с ними говорить. — Как тебя звали прежние господа?
— Первые — Ресом. А потом хозяйка, у которой я служил в доме, — Демоном. А потом никак не звали, — неохотно, как будто бы с трудом вспоминая слова, ответил новый раб.
— Мне не нравится имя Рес, — девочка нахмурилась. — И уж тем более — гадкое прозвище. Тебе нужно другое… более мелодичное, приятное для слуха… — Вирита задумалась на несколько мгновений. — Я буду звать тебя Эрном. Ты — Эрн, ясно?
— Да, госпожа.
Вирита хотела сказать еще что-то, но поймала осуждающий взгляд отца — и велела кучеру:
— Привяжи его позади экипажа и поезжай неспеша.
Спустя несколько недель, вдоволь нагостившись у родственников, господин де Эльтран с дочерью возвратился домой. И Вирита снова воцарилась в своем восхитительном счастливом мирке. Счастлива рожденная среди Высших!
Эрна определили служить на конюшню — при любимой лошади госпожи. Он ежедневно сопровождал хозяйку в прогулках по имению, неизменно молчаливый и удивительно послушный. Очень скоро он стал неотъемлемой частицей царства Вириты де Эльтран. Вирита полюбила Эрна так же искренне, как любила своих собак и своего коня.
Едва проснувшись, она распахивала окно во двор и звала:
— Эрн!
