Он тотчас же являлся и приветствовал госпожу поклоном. Конь уже был оседлан. Вирите оставалось выпить чашечку шоколада и облачиться в костюм для верховой езды. Ровно пять минут — ее служанки были отлично вышколены.
Эрн подсаживал ее в седло — и следовал за нею в почтительном отдалении. Они ехали мимо обширных полей и садов господ де Эльтран, и коленопреклоненные рабы провожали их привычно покорными взглядами.
Как пишут в романах: Вирита встречала свою десятую весну. Действительно, встречала, подобно птицам, празднуя каждое утро.
Как прежде, она ежедневно странствовала по своему царству в сопровождении верного Эрна, но ей не было скучно. Эрн строил для нее замки из песка, ловил пестрых бабочек, чтобы она могла получше их разглядеть, приносил лесные цветы и спелую землянику, рассказывал необыкновенные истории при свете костра в маленьком гроте — их излюбленном убежище. А однажды они вместе посадили на берегу речки розовый куст. Садовник говорил — не приживется, но, благодаря заботам Эрна, куст прижился и на следующий год зацвел.
В этом году Вириту должны были представить ко двору в числе других дочерей благородных семейств.
С отъездом господ в столицу в Северном имении воцарилась тишина. Впрочем, для рабов, что трудились в полях, все оставалось, как прежде. А вот домашние рабы без дела слонялись по усадьбе, изнемогая от жары и скуки.
Вычистив и выездив, чтобы не застаивался, коня госпожи, Эрн тоже отправлялся бродить, с каждым днем уходя все дальше и дальше. Но лишь однажды приблизился он к полям, где под палящим солнцем работали те, кому жилось труднее, чем ему. Надсмотрщики тотчас же прогнали его, строго-настрого приказав больше не появляться, нечего домашнему слуге тут околачиваться да глазеть. И нечего говорящему навозу болтать с маленьким бездельником, которому посчастливилось служить самой госпоже.
Эрн вдруг почувствовал — давно с ним такого не случалось — что готов надерзить, а потом будь что будет. Удержался. Неведомо как, но удержался. Он помнил: пора возвращаться домой. Помедлил мгновение — и двинулся в обратный путь.
Прежде он никогда так далеко не уходил от господского особняка — долгая отлучка грозила наказанием. Но сейчас господ не было дома, а кроме госпожи Вириты никому не было дела до раба по имени Эрн.
Поля давно скрылись из виду, вокруг — ни души. Эрн уже и не помнил, когда оставался в одиночестве. Должно быть, вообще никогда. Необычное чувство… Необъяснимое…
Спасаясь от полуденного солнца, он укрылся под тенистыми сводами рощи. Прилег в траву — мягкая, куда мягче подстилки из сена на конюшне. Закрыл глаза, да так и лежал, не двигаясь и ни о чем не думая. И вдруг — угрожающий рык над самым ухом. Мальчишка испуганно привстал. Над ним нависла буровато-черная оскаленная пасть.
Первая мысль: его хватились в усадьбе. Таких псов держали при себе надсмотрщики. Эрн слыхал от других рабов: если такой зверь рядом, надо замереть — иначе бросится.
— Демон, ко мне!
Сначала Эрну показалось, что позвали его… позвали давним, почти забытым прозвищем. Но острозубая пасть исчезла. Эрн отважился пошевелиться и оглядеться: пес неохотно потрусил на зов. Но подняться на ноги мальчишка не отважился.
— Тебя напугала моя собака? — перед Эрном стоял высокий худощавый человек в охотничьей куртке. Пса он придерживал за ошейник… нет, рука просто лежала на загривке зверя, но тот вел себя смирно. Эрн выдохнул.
— Нет, господин.
И поднялся на ноги. Этот человек — не раб, Эрн сразу понял. А раб не вправе сидеть, когда рядом свободный.
Человек смотрел на него темными внимательными глазами. Долго смотрел, молчал — и вдруг:
— Чей ты?
— Я из Северного имения господ де Эльтран, господин… — после паузы ответил Эрн, исподволь разглядывая собеседника — рабу нельзя прямо смотреть в лицо господина… Или все-таки — не господина? Господин не стал бы заговаривать с чужим рабом…
— Как тебя зовут?
— Эрн.
— Далеко же ты забрался от дома своих господ. У тебя не будет неприятностей?
— Не знаю, господин.
— Я слышал, господа сейчас в отъезде. Может, твоей отлучки и не заметят.
Он помолчал, будто бы размышляя.
— Ты, наверное, голоден? Пойдем.
Эрн медлил.
— Боишься? — насмешливо спросил странный человек.
— Нет, господин.
Эрн и вправду не боялся. Даже собаки уже не боялся.
— Тогда пойдем, — настойчиво повторил незнакомец.
И Эрн, сам не зная почему, последовал за ним… Даже тогда, когда уже пересек границу лесных владений господ де Эльтран, обозначенную высоченными резными столбами, испугался — но не остановился.
Жилище странного человека тоже было странным — одинокий каменный домик в лесу, не похожий ни на господский особняк, ни на хижину рабов.
— Входи, не бойся, в доме никого нет, — подбодрил хозяин.
Эрн все еще не решался — ему, рабу, определенному служить при лошадях, строжайше воспрещено было заходить в дом, где живут свободные.
— Входи же!
Эрн переступил порог.
