Возвращение в Себерию оказалось поистине триумфальным. Вообще-то, Лиза предпочла бы тихую приватность, но на такое теперь рассчитывать не приходилось. Публичность являлась бесплатным приложением к славе, а слава, как говорится, летела перед Лизой, опережая хозяйку, как минимум, на пару шагов вперед. Лизу узнавали практически везде – отдельное спасибо фотографам, растиражировавшим ее портрет в десятках, если не в сотнях газет и журналов. Ну, и кинохроника не подкачала, и это не считая дальновидения, которое тоже подсуетилось, показав адмирала фон дер Браге тут и там по дороге домой. Адмирал получает из рук вице-президента Шварценберга золотую медаль ордена «Одинокой Звезды»; выходит, опираясь на трость с серебряной фигурной рукоятью – подарок муниципалитета города Хьюстон – из дверей военного госпиталя; танцует вальс с президентом республики Техас; целует девочек, поднесших ей букет алых роз; напутствует юных гардемаринов и беседует с членами Центрального Командования; и, наконец, поднимается рука об руку с полковником Рощиным на борт яхты, присланной специально за ней Великим князем Новгородским Василием. Что уж говорить о том, что творилось в Шлиссельбурге, когда они с Вадимом сошли по трапу на бетон Самсоновского поля! Столпотворение вавилонское и римский триумф в одном флаконе. До дома, то есть до квартиры на Смолянке удалось добраться только ближе к вечеру. Выслушав полтора десятка речей, пожав чертову уйму рук, дав интервью и побеседовав тет-а-тет с самим Василием Андреевичем и Набольшим Боярином Адмиралтейства Порховым, Лиза чувствовала себя хуже, чем тогда, когда ее выносили из разгромленной рубки горящего «Рио Гранде». Она была мало сказать обессилена и измочалена, она, несмотря даже на ее невероятную живучесть, едва переставляла ноги и говорить могла, лишь прилагая к тому невероятные усилия.
Однако в родных пенатах Лизу ожидали правильные люди, и люди эти четко знали, что и как надо теперь с ней делать. Пока Надежда расстегивала многочисленные пуговицы и крючки роскошного адмиральского мундира, – все-таки техасцы в этом смысле впереди планеты всей, – Клавдия потчевала подругу водкой из ледника и крошечными бутербродами с паюсной икрой, а Полина излагала планы на ближайшие двенадцать часов.
– Посидишь в ванне... Сауна была бы конечно лучше, но за неимением гербовой... – щебетала, покуривая в сторонке, доктор Берг. – Отмокнешь, согреешься... Я там тебе приготовила Березовый шампунь[32] от Чулкова, сухие лепестки роз и розовое мыло от госпожи Рогожиной. Ну, и коньячок... Франки конечно подлецы, но коньяк делать умеют мерзавцы... папироски египетские... то да се...
– Тебе как, не надоело в мундире шляться? – спрашивала между тем Надежда, с интересом рассматривая крой мундира, швы и прочие военно-портновские диковины. – Я тебе тут кое-что приготовила, в смысле, пошила... Косой крой, облегает на груди и бедрах, подчеркивает талию... Серебристый шелк... Отделка палевым атласом...Можешь вечером для разнообразия надеть платье, если захочешь... Или нет.
– Захочу! – выдохнула Лиза, переждав прохождение по пищеводу очередного глотка ледяной водки. – Конечно же захочу! Платье, кружевное белье, шелковые чулки...
– Ну, и славно! – Обрадовалась Надежда, опасавшаяся, верно, что ее «любимый пилот» возьмется за старое и вернется к аскетически-спартанскому стилю пилотов-истребителей. – Тогда и туфельки подберем на высоких каблуках, если конечно ты в них сможешь ходить.
– Смогу! – пообещала Лиза. – Нога уже почти не болит. Я вон и вальс танцевала с президентом Ретклифом...
– Отмокнешь и за стол, – как ни в чем ни бывало продолжала тараторить Полина Берг. – «Поляна» будет просто загляденье! Как в лучших домах, ей Богу! Варвара и Татьяна там сейчас командуют...
«Двоюродные стервы?! А их-то каким ветром занесло? Я теперь их что же, тоже должна любить?» – удивилась Лиза, все еще числившая себя «отрезанным ломтем», отчего ей, на самом деле, было ни жарко и ни холодно.
– А пока будешь отмокать, – взбросила свой гривенник Клавдия, – послушаешь граммофон. Я там тебе пластинку приготовила: «Золото Рейна». Запись Венской оперы. Дирижирует сам Эрик Куссман. И я там, к слову, партию Эрды исполняю. Говорят, недурно получилось...
– Боже, как я рад вас всех видеть! – Порыв был искренним, но Лиза с подругами и раньше себе притворства не позволяла. Какая, к черту, может быть фальшь с теми, кто неподдельно тебя любит – в прямом и переносном смысле этого слова – и кого, прости Господи грехи наши тяжкие, ты и сама любишь и так, и эдак. В этом смысле Лизе повезло. Все три женщины – просто замечательные, не говоря уже о том, что красавицы и умницы.
«И Рощину не конкурентки. Мальчики налево, девочки направо, как говорится. Одно другому никак не мешает!»
Не хватало только Марии, но куда «прыгнула» подруга, унося с горящего авианосца свою неземную любовь – коммандера Уго Устари – Лиза не знала. И проверить возможные варианты пока не успела. Просто не смогла в силу своих особых обстоятельств и повышенного внимания окружающих.
