Момент приземления я даже не заметила. Давление в голове было до того неприятным, что накатила тошнотворная слабость. Организм кидало то в жар, то в холод. Я чувствовала себя дверью, в которую ломятся незваные гости.
В буквальном смысле.
Сознание дергало и трясло от чего-то огромного, неведомого и тяжёлого, навалившегося всей своей массой. Казалось, даже слышен хруст сломавшейся мысленной «двери».
Я съежилась на заднем сиденьи, прижимая лицо к коленям и коротко, быстро дышала, мечтая только об одном – чтобы всё поскорее закончилось. Навалилось чувство дикой тоски, душевной боли, безысходности и самых разнообразных оттенков суицидных чувств, прежде незнакомых и потому сложно распознаваемых.
Если бы желудок не был пуст с самого утра, меня бы вырвало.
Где-то сбоку с шипением отъехала в сторону дверь, и прохладная рука Таллы Ней легла на лоб.
– Расслабься… успокойся… сейчас всё пройдёт.
Ее пальцы дарили облегчение. Отвратительное давящее ощущение отступало. Вздрагивая и чувствуя, как по вискам струйками стекает холодный пот, я медленно выдохнула. Потом до меня дошло кое-что.
– Талла! Вы это сказали… мысленно?
Глаза на лице девушки-диниту горели ярким фиолетовым пламенем, и от этого возникало жутковатое впечатление, будто надо мной склонился робот со зрительными прожекторами.
– Да, – сдержанно ответила она, уже вслух. – Но, пожалуйста, не распространяйтесь об этом посторонним.
Я села прямо, провела рукавом своего зелёного комбинезона по лбу, стирая противный пот.
– Что со мной было?
– Вы почувствовали психофон резервации. Таковы эмпатические и телепатические способности нашего народа… Мы не были уверены, что ваши гены диниту проявятся настолько, чтобы вы почувствовали психофон. Полагаю, активация генов произошла во время транспортации в «Межпланетариуме». Он запрограммирован выявлять наших генетических потомков и проверяет каждого «прыгуна» особым импульсом.
– Получается, я теперь мысли смогу читать?
Талла Ней покачала головой.
– Мысли вряд ли, а вот эмоции да. Телепатические способности – прерогатива наших мужчин. А женщины-диниту почти поголовно эмпаты.
– Это можно как-то… отключить? – с надеждой спросила я.
– Отключить полностью – нет, но можно воспользоваться защитными техниками. Придется немного задержаться, прежде чем идти в резервацию, – извиняющимся тоном продолжила Талла Ней. – Иначе там вы сразу потеряете сознание.
Мы задержались на полтора часа. Девушка, как могла, объяснила суть выстраивания мысленно-эмпатической защиты в первые десять минут, а все оставшееся время я пыталась применить теорию на практике.
Защита неопытного новичка, вроде меня, состояла из трёх кругов – физического, эмоционального и мысленного.
Физическая часть заключалась в повязывании на лоб узкой полоски гибкого серебра, которая обеспечивала львиную долю защиты от считывания окружающего мира.
Эмоциональный и мысленный круги установить на сознание было сложнее. Тут требовалось весьма развитое воображение и тренированная образность мышления. Сначала вообразить зеркальный круг, потом ощутить его целостность, нерушимость и существование на физическом уровне… Но представить я представила, а вот ощутить не получалось.
Талла Ней глянула на свой идентификационный браслет, где в числе прочих параметров мигал циферблат часов, и досадливо покачала головой.
– Придется продолжить позже, иначе рабов скоро заведут в бараки, спать. Но для начала этого достаточно. Конечно, сильные эмоции защита отзеркалить не сможет, но основную массу психофона снизит до приемлемой.
В данный момент я совершенно не чувствовала того болезненного давления на виски, поэтому легко кивнула:
– Потерплю.
Резервация была окружена металлической оградой и – судя по предупреждающим знакам, – находилась под высоким напряжением. Мощные прожекторы, установленные на газоне перед пропускным пунктом разгоняли ночную темень прямыми столбами-лучами, которые скрещивались над силовым куполом резервации, подобно световым мечам.
Талла Ней первой нырнула в дверь пропускного пункта и предъявила для считывания полномочий свой браслет. Я нерешительно шла следом, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ничего не происходило. Но стоило чуть расслабиться, как ко мне прилетел слабый отголосок любопытства. Кажется, от ближайшего мужчины-охранника, который украдкой поглядывал в мою сторону.
Чужое любопытство, приглушённое серебряной повязкой и корявой эмоционально-мысленной защитой, ощущалось, как щекотка.
Как только я шагнула за порог приемного пункта, оба охранника синхронно развернулись ко мне и дуэтом произнесли:
– Приветствуем вас, госпожа!
– Ясной сингулярности, – скованно ответила я.
Судя по прилетевшей в ответ вязкой волне растерянности, популярное в ЗССР приветствие им было незнакомо.
– Позвольте зарегистрировать ваш браслет, госпожа, – с лёгким поклоном попросил первый охранник. Тот, что излучал любопытство.
Я вытянула руку с идентификационным браслетом. Пока охранник считывал данные на свой коммуникатор, было время рассмотреть его внешность.
