– Она пошла переодеть фартук и не вернулась. Кто-то из слуг видел, как она направлялась в прачечную, но туда она не дошла.
Я непроизвольно нахмурился.
– Лорд Локвуд, это второе, что я хотел вам сказать. – Каждое слово Генри заставляло меня холодеть все сильнее. – Мы нашли в парке вот это.
Он протянул мне ту самую тряпку, что все это время сжимал в руках. Я взял ее, расправил и едва сдержал.
– Черт, – я все же выругался. Сложить два и два оказалось несложно, но я все же спросил вслух, – Бродрик?
Генри кивнул.
– Боюсь, что там, лорд Локвуд. Он забрал Анну. И не похоже, что она пошла с ним добровольно. На земле видно, что кого-то тащили. Мы нашли следы, а собаки взяли его след. Они, видимо, в старой сторожке.
– Они?
– Да, хозяин, там точно не один человек. Следов много.
– Проверьте, только осторожно, – велел я Генри и повернулся к дознавателю. Мистер Ротчер был человеком строгих правил и не терпел, когда кто-то преступал черту закона.
– Вы сами все слышали, – сказал я ему. Мужчина, он был уже в летах, кивнул. Цилиндр на его голове чуть съехал вперед от этого движения.
– Да, лорд Локвуд. Я немедленно отправлюсь в управление и вернусь к вам с подкреплением. Неизвестно, кто еще может помогать этому человеку. Прошу вас действовать осмотрительно.
На этом он поспешно покинул помещение, а я отправился на улицу, нужно дождаться, когда вернется Генри и понять, что ждет нас в той сторожке…
И надеяться, что с Анной все в порядке. В конце концов, если бы хотел, Бродрик убил бы ее там, в парке, а не стал бы похищать…
Прошло около часа, когда все мы выдвинулись из дома. Свора собак и десяток вооруженных мужчин, мы отправились прямо к сторожке, когда Генри вернулся с Тодом. Последний держался за окровавленную руку – один из подельников Бродрика подстрелил его и это привело меня в еще большую ярость.
В сторожке никого не оказалось, ублюдки успели сбежать. Зато мы обнаружили почти полный короб морника. Но что ужаснуло меня, так это свежие следы крови на подстилке в углу комнаты. Впрочем, при ближайшем рассмотрении, я смог составить картинку…
Анна… смелая девушка. Пожалуй, я даже недооценивал ее.
Мы отправились по следу рассредоточились, а вскоре я услышал женский крик.
В темноте сложно было понять, что там, в овраге, но тут луна все же смилостивилась и подсветила картину происходящего.
Ярость застила мне глаза. Мир вокруг предстал в алых тонах.
Ублюдок не замечал меня до последнего. Был слишком увлечен, тварь.
Стрелять из ружья я не стал, побоялся в суматохе ранить девушку. Но снес его разом и принялся молотить по лицу до тех пор, пока костяшки кулаков не заныли. Кажется, он даже не понял, что произошло и почти сразу отрубился.
Мразь.
Ненавижу насильников.
Когда стало понятно, что ублюдок отключился, я заставил себя остановиться. Нельзя убивать его. Пришлось заставить руки расслабиться.
Я откинул с лица волосы. Кулаки саднило, но это была боль удовлетворния, да и она меня совершенно не беспокоила. Что сейчас было важно, так это успокоить Анну. И отвести ее домой.
– Анна, – позвал я. Трава чуть в стороне зашелестела, я наконец заметил ее.
Бедняжка выбилась из сил, но все еще стремилась прочь.
Я осторожно ступил за ней следом. Наверняка, она сейчас с трудом понимает, что произошло. Я позвал ее снова, но она не реагировала.
Я был уже совсем рядом, осторожно склонился к ней, коснулся плеча.
Она вся сжалась, но в следующий миг дернулась, развернулась резко и ударила меня по руке.
Ее глаза, наконец, посмотрели в мои. И я понял, что разум ее затуманен.
Бедняжка натерпелась…
Такое ощущение, что я никого не могу сберечь.
– Анна, прошу вас, все хорошо, я не сделаю вам ничего дурного, – я старался говорить с ней мягко и тихо. Медленно протянул ей раскрытую ладонь, надеясь, что она не заметит кровь на сбитых костяшках.
Анна замерла, ее била крупная дрожь.
А в следующий миг, она подалась ко мне, вжалась в мою грудь, прячась, видимо, от всего мира.
Я инстинктивно обнял ее, невольно удивившись тому, какая она хрупкая, какие узкие у нее плечи… И как сильно она дрожит.
Пришлось разжать руки, хотя сама она продолжала хвататься за мою рубашку. Я стянул куртку и накинул ей на плечи.
Помог ей подняться. Осмотрелся.
На вершине оврага появились люди. Я махнул им рукой.
– Сюда!
Генри, Бэни, господин Ротчер и его люди, все они были здесь.
Я снова глянул вниз, на Анну. Видел сейчас лишь ее макушку. Девушка не плакала, она дрожала и резко, как-то судорожно дышала.
Я подхватил ее на руки. Кажется, она напряглась от этого, но когда я прижал ее к груди, выдохнула.
– Теперь все будет хорошо. Простите меня, Анна. – Тихо вымолвил я.
Она вскинула голову и посмотрела на меня своими огромными глазами цвета лунного серебра.
Я невольно сглотнул.
***
Я чувствовала, как все мое тело дрожит, словно внутри меня бушует буря.
Грудь сдавливало от страха, от боли, от бессилия.
Я не могла понять, где я, что произошло. Все смешалось, превратилось в хаос. Но его голос... Его голос пробился сквозь этот хаос, как тихий, успокаивающий шепот моря.
"Теперь все будет хорошо", – сказал он. Но будет ли?