— Загляните в Храм Чуда Оранского. Худощавый такой айн, из послушников или низшего клира. Лицо никогда не забуду — как маска. Весь серый.
Совладав уже со своим лицом, Эжен Гирро, помышляющий вовсе не о трапезе, как изволила предположить эта… особа, а о трех максимально быстрых и эффективных способах получения контроля над департаментом, обернулся и внимательно на нее посмотрел. От былой робости не осталось и следа. Потерпевшая смотрела в сторону, но под ее взглядом камин готов был погаснуть, запахнув пальто на груди точно броню, она недовольно постукивала ногой, ожидая, когда все это кончится. Минуточку.
— Когда это было?
— Неделю назад или больше. Но и потом…
— Что потом?
— За мной кто-то ходил. И вот позавчера в подъезде.
— Худощавый. Как маска. Храм. Это действительно меняет дело в корне. Прошу прощения, сударыня.
Черканув на листе несколько строк, Гирро выглянул из кабинета и подозвал Люса.
— Отнеси по старому адресу, — в полголоса приказал он мальчишке. — И скажи этим снаружи, чтоб никого ко мне не пускали.
Постояв немного лицом к двери, он нацепил самую свою обеспокоенную мину и повернулся к девице. Несколько решительных шагов, присесть рядом, не за стол, нет, нужно чтобы получилось очень и очень лично.
— Вы понимаете, что попали в большую беду?
— Да неужели? — да, не удачное начало.
— Простите мне мой тон, — он устало потер лицо и вздохнул. — Со всем этим бардаком, что творится последнее время в городе, я растерял всякую учтивость. Простите. Это назначение, смерть капитана, все дела свалились…
Она вздохнула правильно. Губы все еще поджаты, но смотрит в пол, жалеет, чисто по-женски. Еще пара вздохов.
— Все гораздо серьезнее, чем вы думаете. Тот, кого вы описали… Вы слышали о пропавших в Аксе девушках?
— Да, мне что-то такое говорили в лавке…
Не закатывай глаза, милочка, сейчас я тебя обрадую. Если то, что ты мне тут втираешь — правда, то полоумный Лиам решил погулять на стороне, забыв проинформировать Общество о новом увлечении. Такое с ним бывало и прежде, нечасто, но случалось, попробуйте-ка держать под контролем порывы души сумасшедшего айна. Наверху подобное своеволие воспринималось как издержки сотрудничества с нестабильным типом, а в статистике безвременно покинувшего этот мир господина Клебера фигурировало в виде тех самых десяти процентов, не укладывающихся в общую картину. Погрешность.
— Я ни в коем случае не хочу вас пугать, но, по всей видимости, вы чем-то приглянулись Мяснику. Так господа журналисты окрестили этого серийного убийцу, это чудовище. Его ищут уже несколько недель. Да-да, — до нее, наконец, начало доходить, глаза расширились от ужаса. — Вы счастливо избежали участи всех его жертв, но… Боюсь, на этом дело не закончится. Похоже, он открыл охоту. На вас, лично вас, и теперь не успокоится, пока… Пока мы его не поймаем!
Кажется, теперь перегнул. О, эти чувствительные дамочки. Чуть что — метаться. Ну, куда ты вскочила?
— Как это все странно и дико… И так не бывает! Это точно? — давай-давай, походи, успокойся. — Что же мне теперь делать? Запереться дома?
— Вы где живете? — Гирро потянулся к папке, в которой были зафиксированы данные потерпевшей. — Госпожа Молинари, боюсь, квартал Маро не даст вам должной защиты.
— А что даст? — она в прострации опустилась обратно на стул.
— Не что, а кто: мы, полиция.
Истерически-издевательский смешок вовсе не уместен, мадам. Даже со скидкой на ваше состояние.
— Сударыня, возьмите себя в руки. Сейчас особенно важно быть собранной. Вы поймите, теперь мы знаем, как он выглядит и где его искать. Это сверхважная информация! Это зацепки, которых нам так не хватало. Да, он вряд ли останется при Храме. Это умный, опасный маньяк, который успешно скрывался и не оставлял никаких улик следствию в течение долгого времени. Такие как он помешаны на своих жертвах, он не отступит, как ни ужасно это звучит. Но мы будем вас охранять. Я лично приставлю к вам двух, нет, трех оперативников…
— Подождите-подождите… Все это звучит как абсурд. Вы предлагаете мне быть приманкой?
— Теперь это ваш единственный шанс выжить.
Девушка молчала, покусывая обветренные губы, и господин исполняющий обязанности никак не мог понять — это она так взвешивает за и против (ха, будто можно отказаться) или все еще обескуражена открывшимися фактами.
— Сударыня, — театральный вздох. — Много людей, много хороших людей погибло по вине этого монстра. Я не хочу заносить и ваше имя в этот список. Мой покойный начальник, капитан Клебер, отдал свою жизнь, расследуя это дело. И я не пощажу своей, клянусь, но Мясник больше не получит ни одной души.
Дамочка подняла на него полный изумления взгляд. Да-да, сударыня, сомкнем штыки на страже вашей безопасности.
