Она взяла чашу, сделала несколько глотков и отдала чашу назад. Он видел, как она дрожала под своей меховой мантией. Воздух был холодный, но не настолько, чтобы так дрожать.
— Не так уж трудно нас обнаружить, — сказала она, опасливо посмотрев на свой шатер, который ярким пятном выделялся на общем сером фоне.
Он допил эль и произнес:
— Да, нас легко можно заметить. В такой местности, как эта, лучше не обращать на себя внимания. Здесь надо таиться и быть внимательным.
Он встал, подошел к шатру и уже готов был войти внутрь, когда она неожиданно поднялась и проскочила вперед него. Затем она появилась из шатра, уже более медленно, неся свою птицу.
— Гринголет будет охранять нас. Принеси шест.
Ему понравилась ее мысль. Он взял длинный шест для шатра, заостренный в форме конуса, и загнал его в песок, прочно закрепив его там. Принцесса Меланта сняла с сокола путцы и, наклонившись, прошептала:
— Карауль своего любимца. Карауль Аллегрето.
Сокол взмахнул своими крыльями, белыми, как молоко. Его бубенцы зазвенели. Яркие темные глаза остановились на Руке, затем — на чем-то дальше за ним.
— Это благородная птица, — сказал он, произнеся похвалу, сам не желая того.
— Grant merci, sir, — сейчас, казалось, она уже пришла в себя. — Мне его подарил один скандинав! — она взглянула на Рука. — Он был таким же высоким, как ты, но со светлыми волосами.
Казалось, что этим она хотела выразить еще что-то. Он подумал, что, должно быть, этот высокий светловолосый скандинав был еще одним ее любовником. Эта мысль вызвала у него раздражение и злобу. То, что в качестве подарка ей можно было подарить такую ценную птицу, ему даже не приходило в голову.
— Он умер в постели, пронзенный кинжалом, — продолжала она так, будто делилась слухами со своей знакомой. — Мне кажется, что его душа перешла в Гринголета.
Услышав такое богохульство, Рук машинально перекрестился, но он не стал осуждать ее.
— Если Аллегрето появится, Гринголет немедленно сообщит нам об этом, — добавила она загадочно.
Очень хорошо. Значит сокол был не только помощником ведьмы, но еще и ревнивцем.
Рук решительно двинулся в шатер, ухватился за ручку тяжелого сундука и выволок его наружу. Затем он начал работать, собирая меховые накидки, складывая их на сундук. Он выбил все колья, на которых держалась материя шатра. Яркий шатер рухнул. Тогда он стащил свои рукавицы, помогая себе зубами, и присел, чтобы отвязать веревки. Взглянув на принцессу Меланту, он увидел, что она присела с другой стороны упавшего шатра и делает то же самое.
— Оставьте это, госпожа, — сказал он изумленно. — Я сам выполню эту работу.
Ей никак не удавалось развязать тугой узел. Он встал, ухватившись за веревку, и вытянул кол с веревкой из ее рук.
— Ваше величество, это недостойное для вас занятие, — сказал он с досадой. Затем подхватил ее за локоть, потянув вверх, заставил встать и отвел от упавшего шатра.
— Мне так не нравится наше ожидание, — сказала она, сцепив пальцы рук. — Неужели мы не можем отправиться сейчас же?
— Если никто не явится к утру, то ждать больше бессмысленно, — он переложил ее меха на бревно, открыл сундук, порылся в нем, нашел книгу и вручил ей. — Одной ночи вполне достаточно, чтобы отпала всякая охота разгуливать по Вирейлу в одиночестве.
Он преклонил перед нею колени, затем встал и снова принялся за работу, отвязывая веревки от кольев и затем укладывая концы шатра в середину, сворачивая его в тугой сверток. Краем глаз он наблюдал за ней. Она сидела на мехах, время от времени вздрагивая, и тогда книга в ее руках тоже отчаянно дрожала.
— Мы напрасно ждем, — неожиданно сказала она. — Случись даже так, что они перестанут опасаться чумы, они побоятся наказания и не вернутся к нам.
Он прервал свою работу и встал.
— Да, они опасаются этого. Но ранним холодным утром человек вспоминает, что у него есть жена и дети, и ему совсем не хочется жить беглым бродягой вдали от Господа и своего дома. Поэтому, моя госпожа, ему начинает казаться, что все бежали из-за трусости, а он — единственный храбрец — гнался за ними, чтобы остановить их и вернуть назад. Но в темноте, конечно, потерял дорогу. Сейчас же, с рассветом, не преуспев в погоне, возвращается к нам.
Она не смогла сдержать улыбки.
— Герцог сказал мне, что ты отлично знаешь людей.
Он пожал плечами.
— Я просто говорю о том, что сделал бы сам, будь я среди них.
— Нет, Зеленый Рыцарь, ты бы не сделал этого, потому что ты бы не удрал — это во-первых, — она отложила книгу. — И, во-вторых, у тебя есть дар читать души своих подчиненных.
Он не мог поверить в искренность ее комплиментов.
— Они же — воины, — сказал он. — И ближе мне по духу, чем моей госпоже.
Она смотрела на него своими глазами цвета пурпурных сумерек, словно видела его в первый раз. Она уже однажды смотрела на него так же, когда собиралась вывести его на турнир. Этот взгляд пронизывал его насквозь, словно ей нужно было знать все, что у него на душе.
