Он сосал апельсин. Рук уже несколько раз ел эти фрукты в Аквитании на пирах и на Рождество. Но есть их каждый день, как это делала она, было для него совсем непривычным.
Он отвел свой взгляд от костров и стал смотреть в темноту. Она была там, совсем близко от него, но невидимая и неосязаемая сейчас.
Меланте показалось, что она только что заснула, когда в ее ухо настойчиво зашептал голос, идущий из непроглядной тьмы вокруг.
— Ваше величество, нам надо уходить, — на ее плече лежала тяжелая рука. — Проснитесь, ваше величество, быстрее!
Его настойчивость и тревога моментально прогнали у нее остатки сна. Она села, подставив свое лицо свежему ветру. Он стоял, наклоняясь, совсем рядом с ней. Его дыхание, обволакиваясь паром, обдавало ее. А где-то вдали она услышала голоса.
— Нас заметили, — резко прошептал он, хватая ее руку под мехами, которые на ней были, и поднимая на ноги. — Пошли!
Она все еще сидела и собиралась встать, но он даже не дал ей для этого времени, а просто схватил ее в охапку вместе с мехами и поднял, как какой-нибудь куль. Она тихо вскрикнула от удивления и почувствовала, как напряглись его мышцы.
— Тс-с, — произнес он и, не обращая внимания на упавшую пуховую подстилку, не останавливаясь, стремительно направился к коню. Теперь Меланта уже полностью пришла в себя и стала понимать, что происходит. Она ухватилась за седло, потянула на себя свисавшие меха и постаралась взобраться на верх уложенной поклажи, пока он приподнимал ее над спиной коня. Затем он сел сам. Оказавшись позади него, она стала судорожно шарить под его накидкой, пока не нашла там пояс, на котором крепился меч, и ухватилась за него. Она успела это сделать как раз вовремя, так как в то же мгновение он прижал ее руки своей рукой, пришпорил коня, и тот прыгнул во тьму.
Они неслись с такой скоростью, словно за ними гнались все обитатели ада. Меланта совершенно ничего не видела. Она уткнулась лицом в его спину, изо всех сил стараясь не упасть с коня, мчавшегося в ночи с безумной скоростью. Когда Рук навьючивал своего Ястреба, он, видимо, предполагал эту возможность, и поэтому расположил вещи таким образом, что, хотя она билась и раскачивалась, но все-таки чувствовала себя относительно удобно — мешки и другая поклажа образовали как бы выемку, углубление для нее. Но сейчас, разумеется, уже не могло идти речи о каких-то манерах, скромности и игры в застенчивость. Бешеная скачка требовала предельных усилий от Меланты, и она по-прежнему сжимала руками его пояс, а он прижимал ее руки к себе, к жестким доспехами, прикрывавшим его живот.
Ее подбородок и щеки бились о его броню. Удары смягчала только его накидка. В один из моментов ее меха соскользнули с нее, но она успела их подхватить, отпустив одну руку. Конь несся, часто меняя направления по какой-то, одному ему понятной, логике. Но рыцарь, казалось, был невозмутим, будто он понимал своего коня, и с удвоенной силой прижал ее руки к себе, когда ее пальцы стали слабеть.
Внезапно конь споткнулся и почти встал. Ее бросило на спину рыцаря. Вдруг с ужасом она поняла, что слышит чавкающие звуки — копыта коня погружались в трясину. И прежде чем она успела закричать, рыцарь отпустил ее и поднял вверх свои руки. Он громко крикнул, сделал движение телом, и тогда конь присел и рванулся вперед. Меланта из последних сил держалась за его пояс, обрезая и раня пальцы о его острые железные края. Рук пригнулся, вынуждая коня еще к одному прыжку.
Сделав отчаянный рывок, конь выбрался из трясины и снова пустился галопом. Рыцарь опять прижал ее пальцы, сжимая и давя их мощной стальной рукавицей. Она даже обрадовалась новой волне боли, стараясь сконцентрироваться на ней, чтобы не терять присутствия духа и не расслабляться. Казалось, эта бешеная гонка длилась вечность, пока, наконец, конь не стал проявлять признаки усталости и замедлил бег. Открыв глаза и осмотревшись, она заметила первые следы рассвета. Но тут они углубились в лес, и рассвет пропал, уступив место серому туману, из-за которого стали проступать темные силуэты стволов деревьев.
Конь испугался чего-то и резко отпрыгнул в сторону. Меланта чуть не слетела, но рыцарь, продолжая крепко держать ее руку, схватил ее и другой рукой и, потянув, водрузил на место.
Конь встал. Рыцарь тихо изрыгал проклятья, а Меланта тяжело дышала. Пальцы больше не слушались ее. Из последних сил она попыталась разжать их.Но ничего не вышло. Теперь у нее хватило воли только на то, чтобы припасть к его спине, бессмысленно глядя на еле заметный рассвет.
В спутанных зарослях пропела птичка. Меланта вздрогнула.
— Боже мой! Гринголет!
Ее пальцы невольно разжались.
— Я отрезал шнур и выпустил его, — сказал он шепотом. — Тихо.
Он вглядывался вперед, и Меланта поняла, что конь прядет ушами. Она снова вцепилась в его пояс, но он вдруг отбросил ее руки и слез с коня.
— Не двигайтесь, — тихо прошептал он ей и забросил поводья через голову коня. Затем он достал меч и тихо нырнул в чащу.
Тогда и она увидела это. Сквозь ветви кустов было видно пятно чего-то ярко-желтого и голубого.
Аллегрето.
