Ей нужно было разбудить его до того, как наступит ночь, так как он собирался всю ночь снова не спать, охраняя ее. Вначале он лег к ней спиной, но вскоре повернулся во сне, и в последнем неясном свете уходящего дня она стала внимательно рассматривать лицо Рука. Он выглядел как типичный воин, потрепанный и симпатичный, вполне привыкший спать в доспехах на каменном полу.
Жесткие черты его лица во сне не стали мягче, разве что только губы, которые слегка разошлись, а также отсутствие жестких линий вокруг глаз и бровей делали его лицо несколько более молодым и похожим на того юнца, который так бешено впился взглядом в Меланту во дворце пап.
Как тогда он развеселил и позабавил ее! И польстил тоже — такой взгляд от совсем еще мальчика, да к тому же не имевшего никаких надежд на успех. О, она заметила его. И когда разобралась в том, какую ужасную гнусность замышляют против него все эти отцы и епископы, постаралась спасти его, хотя, кажется, он этого так и не понял и не оценил.
Тогда ей показалось, что она лет на сто старше его, хотя ей самой было только семнадцать. Сейчас она чувствовала себя так, словно ей уже тысяча, и в то же время у нее появилось что-то новое и свежее в восприятии жизки. Она начала делать совсем безумные вещи, даже глупости, ничуть не заботясь о последствиях. Совсем как молодая девчонка, какой она, видимо, никогда не была. И в первый раз в своей жизни, кажется, по-настоящему влюбилась в мужчину.
Своего мужа, Лигурио, она уважала, любила головой и в душе, как учителя, отца, старшего товарища, ведшего ее по жизни. Прежде чем она смогла понять это сама, она подружилась и увлеклась ослепительным скандинавом, который подарил ей Гринголета. Но воспоминания о нем были мучительными для Мел анты.
Она снова взглянула на огромный «скелет» каменного дракона и уткнулась замерзшим носом в мех горностая. Этот скандинав научил ее охотиться, обучать и тренировать своего дикого сокола, раскрыл ей счастье свободы в преследовании охотящейся птицы. Она не предала с ним своего Лигурио и даже не думала об этом. Это было не более чем девичье увлечение, и у нее в любом случае не оказалось достаточно времени, чтобы развиться во что-то большее. Меланта вскоре обнаружила скандинава убитым в своей собственной постели. Рядом с ним спала женщина, которая подняла жуткий визг и устроила целый спектакль, когда увидела, что мужчина рядом с ней мертв, словно бы не сама вонзила в него кинжал. Меланте тогда было пятнадцать лет, и она все еще оставалась девственной душой и телом, невестой принца Лигурио.
Именно тогда она в первый раз узнала про безумную страсть Джиана Навоны ко всему, чем обладал Монтеверде. И к ней самой. До этого она считала его любезным и умным человеком, который иногда приезжал к ее мужу и однажды показал ей фокус, во время которого в вазе появились живые цветы.
С тех пор, собственно говоря, она не так уж много узнала о Джиане. Но он странным образом участвовал в ее становлении. Он сделал ее такой, какой она сейчас стала. Принц Лигурио научил ее плавать по морю, а самим этим морем в ее жизни стал Джиан Навона — он вмещал в себя приливы и отливы, опасные течения и жуткие штормы, обманчивый штиль и предательские глубины, а также тех жутких глубоководных гадов, гнездившихся на дне и время от времени являвшихся к ней во сне. Благодаря ему она научилась никогда не расслабляться, не плыть по течению, никогда не доверять тому, что кажется надежным и твердым. И еще Меланта поняла, что он не потерпит, чтобы она оказывала внимание какому — нибудь мужчине.
Дракон смотрел на нее своими черными глазницами. Длинный ряд его зубов, казалось, застыл в улыбке. Она спросила себя, доставило ли Джиану особое удовольствие послать в их дом свою собственную любовницу, чтобы та жестоко покончила с ее беззаботностью и духовной невинностью, столкнув с обольщением и кровавой смертью. И еще она подумала о том, насколько же вперед спланировал он все дальнейшее. Неужели уже тогда он замыслил завести от женщины себе незаконнорожденного сына, натренировать из него убийцу, кастрировать его и приставить охранником к Меланте, чтобы он не покидал ее ни днем, ни ночью, ни за столом, ни в постели, и пропитывал даже воздух, которым она дышала, запахом крови. Интересно, получал ли он от всего этого удовольствие? Она представила себе, как он сидит один в своем дворце и смеется.
Гринголет, белый сокол, подарок скандинава, невзлюбил Аллегрето с первого же раза, когда тот появился у них в доме. Аллегрето был тогда мальчиком с ангельским лицом и соответствующими манерами. Меланта тоже возненавидела его. В чертах его лица проступало что-то от его матери-убийцы, которую Меланта всегда видела перед глазами. То, как она вопит, как искажается ее красивое лицо поддельным страхом, как она рвет на себе волосы, чтобы всем показать свой ужас.
