Меланта вскрикнула, закрыв от боли глаза. Затем положила руку на лицо, пытаясь вытереть и проморгать выступившие слезы. Когда боль прошла, и она снова могла видеть, все было тихо. Лес молчал, и лишь в верхушках деревьев завывал ветер.
— Берегись! — прошептала она. — Ты не должен позволить себе заснуть. Иначе они погубят тебя!
Рук схватился за рукоятку своего меча.
— Кто хочет погубить меня? — спросил он удивленно.
Она снова затрясла его так сильно, что доспехи зазвенели.
— Эльфы, — произнесла она. — Если только они уже не околдовали тебя. Ты разве не слышишь мелодию?
Он, кажется, начал приходить в себя.
— Ты слышишь музыку? — Он расслабился и снял руку с рукоятки меча. — Какая мелодия?
— Не знаю. Сказочная музыка, мелодичная и протяжная.
Он хмыкнул и стал озираться. Затем, к ее отчаянию, неожиданно сам принялся насвистывать тот же мотив. Ястреб навострил уши и прибавил шагу.
Туман стал редеть, и тогда издали снова послышались звуки флейты. Тропинка наконец спустилась на такой уровень, где ветер не чувствовался, и ей сразу показалось, что стало тепло. Мелодия, наигрываемая на флейте, все время долетала до них откуда-то издали, и казалось, что, несмотря на их продвижение, они никак не могли приблизиться к музыканту. С другой стороны, музыкант и не удалялся от них. Она задала себе вопрос: не могло ли это быть каким-то тайным условным сигналом? А может быть эльфы каким-то чудесным способом могли заставить их слышать эту музыку в своих собственных головах, чтобы вдохнуть силы уставшему коню. Мелодия была такая знакомая и грустная.
И вдруг она вспомнила, где слышала эту мелодию. Конечно, на корабле, когда они покидали Бордо, и наигрывал ее никто иной, как человек, который теперь едет впереди нее.
И вдруг в ее голове молнией пролетели все события, приведшие ее сюда. Каждое из них было чрезвычайным и неожиданным. Но все их хитросплетение казалось невозможным или же специально хитро запланированным, словно какие-то тайные силы заворожили ее, заставляя делать то, что было необходимо для них: передвигаться из одного места в другое, пока она не попала в их цитадель.
Часть ее сознания поразилась этой мысли и признала ее абсурдной, глупой фантазией. И все же Меланта была возбуждена, ее охватил суеверный страх, и она ожидала сказочных волшебств, о которых она слышала в балладах и читала в книгах. И самое интересное, она испытывала странное желание увидеть и встретить все, что было тайно заготовлено и предназначалось для нее.
Рук неожиданно перестал насвистывать и остановил коня. Затем махнул рукой и закричал таким громовым голосом, что он отразился от всех окружающих долину гор.
Ему ответил рожок. Звук рожка тоже стал отражаться от утесов и гор, так что вскоре создалось впечатление, будто трубит множество инструментов.
Рук тихо тронул коня, и тот, забыв об усталости, резво бросился вниз по последнему на их пути склону. Его копыта прогрохотали по мосту, перекинувшемуся через замерзшую реку. Теперь они выехали на дорогу, хорошо утоптанную и широкую, шедшую вдоль берега и огибавшую ближайший выступ утеса. Когда они миновали его, то перед ними открылась широкая панорама новой долины. В отличие от той, которую они только что проехали, она не имела уклона, была в три раза больше предыдущей и имела следы человеческой деятельности. Огороженный частоколом парк, обработанные поля, полузасыпанные снегом, и в центре долины — замок, ослепительно белый, с высокими стенами, круто поднимавшимися над водой окружающего его рва, с многочисленными башенками, имевшими на себе острые шпили.
Снова раздался призывный звук трубы. Теперь он был совсем близко и был очень громким. Неожиданно звук затих, и слева от дороги Меланта увидела мальчика с большой собакой, мастиффом. Мальчик был одет в поразительно яркие одеяния. Он улыбался. Казалось, что его мастифф улыбается тоже. По мере приближения Рука мальчик напрягся, присел, точно собирался прыгнуть на коня за спину рыцаря. Тут он увидел Меланту, и на лице его изобразилось удивление, не меньшее, чем у самой Меланты. На мальчике была одежда дворового шута: разноцветные чулки, бубенцы, широкие отвороты на рукавах и шапка, украшенная перьями с отвисающими рогами. Мальчик опустил свой рожок и в крайнем удивлении возмущенно спросил:
— Кто это?
Он говорил так уверенно, будто сам был сеньором по отношению к Руку.
— Позволь мне приветствовать тебя, Дезмонд, — сухо ответил Рук.
Молодой Дезмонд немедленно отвесил такой низкий поклон, что Меланте показалось, что он сейчас перекувыркнется через голову.
— Мой господин, — произнес он сдавленным голосом. — Добро пожаловать.
Ястреб повел своей головой, выражая таким образом крайнее неудовольствие от непонятной задержки. Но Рук удержал его на месте.
— Моя госпожа, это Дезмонд, привратник замка. Ему вменено в обязанность следить за тем, чтобы ни один посторонний не мог проникнуть в Вулфскар без надлежащего разрешения. У меня нет сомнений, что именно стремление как можно лучше выполнить возложенное на него поручение и явилось причиной того, что он потребовал вашего имени так неучтиво.
