Конечно, это были мечты, достойные разве что зеленого юнца, навеянные песнями менестрелей о сэре Гавейне и Ланселоте, о подвигах, приключениях и славе, о верности и чести, и служении делу и господину.
Он давно уже узнал мир, чтобы все еще лелеять такие смешные надежды. Но к этому времени он был связан службой у Ланкастера, сплошной чередой шли турниры и военные сражения. Они давали возможность надеяться, если не на славу, о которой он когда-то мечтал, то, по крайней мере, на продвижение и повышение у Ланкастера.
Но Ланкастер выгнал его. Из-за нее.
Принцесса Меланта могла бы десять раз купить для него этот Вулфскар! И будь Рук даже в десять раз честнее и достойнее, чем сейчас, он и тогда не мог бы не подумать о такой возможности. Но эта мысль была противна ему. Здесь он был хозяином, лордом. Он не хотел бы терять это право, не хотел бы подчиниться ее могуществу. Он не хотел всецело зависеть от нее. Но он и не хотел быть одиноким, не хотел, НЕ ХОТЕЛ, чтобы она оставила его одного.
Он снова вернулся к бойнице. Сейчас Гринголет, вцепившись, сидел на вабило, который Хью бросил на замерзшую траву. Это был обычный и простой метод возвращать сокола на землю. Он вспомнил, как Меланта, подняв перчатку в изумрудах и ужасно яркий вабило, кружила грациозно на фоне голубого неба. Дивный блеск изумрудов, ослепительное белое сияние бриллиантов, и сокол, который сел ей на руку. Она смеялась и плакала, была прекрасной и некрасивой, мечта на расстоянии вытянутой руки.
Итак, Меланта уже успела превратить и Хью в свою послушную и верную псину. Хью буквально не отходил от нее, демонстрируя преданную привязанность, подобострастно глядя ей в глаза и кивая, когда Меланта обращалась к нему или что-то объясняла.
Пока кречет ел, она стала показывать рукой на долину. Скорее всего, они собирались охотиться. Рук почувствовал прилив радости. Раз так, значит, она не хочет уехать сегодня. Собственно, он бы ее и не отпустил. Он не выпустит ее, пока не удостоверится в ее безопасности и не предпримет нужные меры. Но ссориться с ней по этому поводу так не хотелось.
Он прислонился плечом к каменной стене башни. Холод камня стал проникать сквозь одежду, но он все стоял, не меняя позы. Он плохо соображал от усталости. Будь он сейчас на войне, он бы ни за что не позволил себе принимать важные решения или действовать поспешно.
Меланта запретила себе сомневаться и медлить. Как только она вернулась, к ней приблизилась маленькая девочка с сообщением о том, что сэр Руадрик просит принцессу Меланту оказать ему честь и почтить своим присутствием его покои. Обращение было сформулировано очень любезно, но Меланта вдруг почувствовала неуверенность и нетвердость в ногах.
Она вошла в покои, уверенная в том, что встретит там сейчас всех троих: Рука и двоих Уильямов. Так ведь всегда бывало: фавориты обычно желают присутствовать при унижении и уничтожении своего противника. Но Рук оказался один. Когда она закрыла дверь, он встал со стула. — Моя госпожа, — сказал он ей, — я прошу вас отведать пищи.
Он поставил стул возле камина, где был расположен стол, покрытый белой чистой скатертью. На нем уже стояли угощения. В черной твидовой одежде он сейчас казался Меланте высоким и особенно мощным. В камине весело потрескивал огонь. Свежие сосновые поленья давали приятный запах, который совсем устранил ту атмосферу затхлости, которая чувствовалась здесь раньше. Близился вечер, и на столе уже горела свеча.
Она действительно давно не ела, но страх, который испытывала Меланта, делал невозможным даже проглотить еду. Она вытащила булавку из плаща и сбросила его на сундук.
— И что же они тебе сказали обо мне?" — надменно спросила она, решив, что надо сразу самой перейти к делу, чтобы не быть застигнутой потом врасплох.
Он удивленно посмотрел на нее.
— О вас?
Она сполоснула руки в небольшой посудине у двери.
— Предупреждаю, сэр. Тот, кем управляют его слуги, — плохой хозяин. Но, конечно, они будут говорить тебе совсем другое. Скажут, что плохо — находиться под влиянием своей жены.
Он по-прежнему с удивлением смотрел на нее. Между бровей образовалась глубокая морщина. Краем глаза она видела его ладони, резко выделяющиеся на фоне черного материала.
Она попробовала есть, но поняла, что не сможет.
— Я не могу есть, пока не услышу твоего решения.
— Моя госпожа, какого решения?
— Ты отошлешь меня отсюда?
Он отступил на несколько шагов. Меланта следила за ним своим взглядом.
— Отослать вас? — Его голос стал хриплым. — Сейчас, в такое время? Тогда зачем же я вез вас сюда? Не проще ли было бы просто утопить вас в море, как котенка в мешке, чтобы зря не расходовать силы? Уж если вы хотите услышать мое решение, то нет, ни я не вывезу вас отсюда, ни сама вы никуда не уйдете. Я прикажу, чтобы никто не показывал вам дороги. В подходящее время, когда исчезнет опасность, я сам доставлю вас в ваши владения. Но до тех пор вы останетесь здесь, как бы вам это ни казалось неприятным и нежеланным.
Она наклонила голову и крепко сцепила пальцы.
