Однажды госпожа Нотбек очнулась на полу своей спальни, с трудом вспомнила собственное имя и решила – пора что-то менять. Или ломать. Или заканчивать. Да, скорее заканчивать.Однажды командующий Орингер увидел на инфостекле анфас и профиль госпожи Нотбек, улыбнулся, сунул инфостекло за пазуху, задраил шлюзы и рявкнул: «Взлетаем!»
Он был какой-то отвратный, будто жирный. Снег.
Командующий Борх Орингер приподнял носком ботинка очередной снежный ком и поморщился. Ком дрогнул и плавно скользнул вниз, оставляя после себя широкую мокрую полосу. Тоже отвратную.
Впрочем, запах влажной, прогретой солнцем земли был хорош. В этом году весна здесь, на Лисьей планете, разыгралась не на шутку. Горные ручьи оставались еще остро-ледяными, но макушки огромных деревьев на равнине уже окропились свежими алыми почками. Оттаяли холмы, опушки… и разнообразные дерьмовые личности, вроде владельца Лисьей, Сайласа Нотбека. И мало того, что они оттаяли, так ещё и обострились. Психически.
Борх тяжко вздохнул, в который раз попытавшись примерить на себя округлое, благостное слово «опекун», но получилось так себе. Особенно, если вспомнить, что опекать ему поручили не кого-нибудь, а старшую дочь Сайласа – Аритэ́. Вернее, не просто «Аритэ», а целую «Алемар Ноэми Аритэ Нотбек» – аристократку в каком-то там поколении, дамочку тридцати трех лет, архитекторшу, оружейницу, профессионалку экспертного уровня… и наркоманку. Тоже самого что ни на есть экспертного. Уровня. Или
Борх очень кстати жил именно на Серой, но подобного желания изъявлять не собирался. Совсем не собирался, хотя с Аритэ был давно знаком – помнил ее еще девицей. Хмурой, молчаливой, с косой до пояса. Борх ни чуточки не собирался, но зачем-то просмотрел досье № 3214/57, и… и топтался сейчас здесь, на Лисьей – слушал, как хлюпает под ногами талый снег, рассматривал окрестности, предвкушал встречу.
Прямо перед ним, посреди заснеженного пустыря, возвышалась полусфера стеклянного купола. Она заслоняла вид на город и горела ослепительным глянцем, награждая сетчатку слепыми белыми пятнами. Десяток серебристых дронов – наблюдателей Совета – жужжали над купольной макушкой, непрерывно сканируя окрестности. Чуть в стороне пыхтел огромный космический перевозчик Борха, продувая раскаленные синие сопла и натопив уже полный овраг мутноватой весенней воды.
– Любуешься, солдафон? – ехидно раздалось из-за плеча.
Борх закатил глаза и медленно повернулся на звук.
Белоснежное пальто Сайласа резануло глаза и без того утомленные куполом.
Орингер внимательно рассмотрел переносицу Нотбека, мысленно прикинув силу удара, которая могла бы отправить этого кучерявого хлыща в нокдаун, но не вырубить окончательно, вздохнул: «Как-нибудь в другой раз…» – и басовито уточнил:
– Я загрузил всего один ларь со шмотками. Слишком жиденький багаж для высокородной выпендрежницы из семьи архитекторов и барахольщиков.
– Ан-ти-ква-ров! – сжав зубы, свистяще поправил его Сайлас. – Антикваров и архитекторов Нотбеков!
– Угу, антикваров, – состроив серьезную мину, пробухтел Борх. – Винтаж-говняж и все такое.
Он отодвинул задохнувшегося от такого невежества Нотбека в сторону и направился к куполу – Аритэ была где-то внутри этой сияющей одиночной камеры для высокородных господ.
Входной шлюз бесшумно скользнул вверх. Широкий спуск вывел Орингера на огромную открытую площадку – круглую, будто арену, со всех сторон окруженную этажами-галереями. Купол с угрюмой маковой сердцевиной раскинулся на высоте, а жилая часть оказалась утопленным под землю бункером.
