– Я не желаю знать вашего имени, – ответил Клод, надеясь, что незнакомец сочтет его грубияном и уйдет. Сейчас не время заводить новых друзей, учитывая, что их могут забрать посреди ночи. Уже ходили слухи о том, что люди просто исчезают; рассказывали, что за закрытыми дверями слышались крики – крики, заглушаемые немецкими голосами.
– Жаль. – Мартин все еще не поворачивался к нему. – Потому что я собираюсь сказать вам то, что, как мне кажется, вы хотите услышать. Как мужчина мужчине, как француз французу. Клод привстал со скамейки, но при этих словах замер. – А еще я знаю, – продолжал Мартин так же небрежно, – что у вас есть жена. Американка.
Клод снова сел.
– Я неплохо разбираюсь в женах. – Мартин усмехнулся. – И в отличие от Ваших друзей не собираюсь притворяться мертвым, пока все это не закончится. Я вижу в вас самого себя – мужчину, ищущего приключений, романтики, женщин. Ведь так? Все это можно найти и в наши тревожные времена. Мне продолжать?
Какого ответа ждал от Клода этот незнакомец? Даже если бы он не упомянул Бланш, Клод бы остался. Ведь перед ним – наконец-то! – был француз.
Но Мартин знал о его жене-американке. Так что у Клода не было выбора. Он остался. И слушал.
Клод Аузелло слушал внимательно. Делал заметки. Строил планы.
Теперь он снова чувствовал себя мужчиной. Французским мужчиной.
– Мадам!
Бланш поднимает глаза, сожалея, что из безоблачного романтичного прошлого перенеслась в туманный кошмар настоящего, и удивляясь тому, что все еще держит в руках шляпную коробку, которую забрала из квартиры. Она, похоже, заблудилась: свернула с авеню Монтень в какой-то переулок. Место кажется Бланш смутно знакомым. Все эти маленькие магазинчики: сырная лавка, винная лавка, кондитерская… Раньше она часто бывала здесь.
– Мадам!
В дверях шоколадной лавки стоит старик. Он крутит головой, высматривая что-то. Или кого-то. В руках у него коробка конфет, перевязанная красивой ленточкой.
– Мадам, это вам. Пожалуйста, зайдите. Это подарок.
– Что?
– Войдите – у меня для вас подарок!
– О чем вы? Я не понимаю.
– Подарок! В честь встречи!
Она знает, что не должна… Разве Клод не предупреждал ее? Разве она не слышала рассказов о простых парижанах, которые шныряли там, где им не место, а потом исчезали? Но она ничего не может с собой поделать, она хочет разобраться. Оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что за ней никто не наблюдает, Бланш следует за стариком в магазин. Там он протягивает ей коробку шоколадных конфет и взволнованно говорит:
– Мы так давно тебя не видели!
– Да, но… – Бланш понятия не имеет, почему он так рад ее видеть. По правде говоря, она редко покупала здесь шоколад; ближе к «Ритцу» есть места получше.
– Пойдем, пойдем! – Он хватает ее шляпную коробку и ковыляет – одна нога короче другой – в заднюю часть магазина, которая, кажется, пуста. Бланш идет следом. Она заинтригована. Какой странный человек!
– Сюда! – Он открывает дверь в кладовую без окон и вталкивает ее внутрь. – Смотри! – обвиняюще говорит старик.
За столом сидит молодой человек в одежде, которая ему явно велика: толстый рыбацкий свитер, твидовые брюки, широкие сапоги. Он бледен и худощав; рыжевато-русые волосы торчат в разные стороны. Он моргает, глядя на Бланш, удивленный ее появлением. Она тоже не ожидала его увидеть.
– Поговори с ним! – настаивает старик. Мужчина помоложе, представившийся двоюродным братом хозяина, энергично кивает. – Поговори с ним по-английски. Он не понимает по-французски.
– Он просто появился у моей двери, – говорит кузен, потирая лицо ладонью. – Я ни в чем не виноват!
– Здравствуйте! – обращается Бланш к юноше по-английски; он тут же заливается слезами. Старик и его двоюродный брат смотрят друг на друга с тревогой.
– О господи, простите меня! – Солдат, всхлипывая, вытирает глаза. – Просто, черт возьми, я так давно не слышал своего родного языка.
– Ты англичанин? Что случилось? Как ты сюда попал? – Бланш садится и берет у старика бокал красного вина, жалея, что не может выпить чего-нибудь покрепче.
– Меня сбили много месяцев назад; с тех пор я прячусь от фрицев и пытаюсь вернуться домой. Меня переправляют с места на место, как посылку. Вчера вечером я разминулся со своим связным и постучал в дверь этого парня, – он показывает на кузена, который угрюмо качает головой, сожалея о своем невезении. – Не думаю, что он этому рад.
– Не рад. – Бланш смотрит на двух других мужчин, нервных, возбужденных, готовых вскипеть, как масло на раскаленной сковороде.
– Ты поможешь? Заберешь его? – спрашивает кузен по-французски.
– Прямо сейчас? – в отчаянии добавляет старик.
– Что я могу сделать? – Бланш задает этот вопрос дважды, по-английски и по-французски, но никто не может ей ответить ни на одном, ни на другом языке. Поэтому она встает, делает несколько шагов к двери и останавливается, чтобы рассмотреть летчика. Еще совсем мальчишка; хотя он не брился уже несколько дней, на его худых щеках почти нет щетины, и это придает им детскую мягкость. Такой молодой.
Он мог бы быть ее сыном.
