И любовь! Здесь, в Твердыне, юноша познал наслаждение с тремя красавицами, которые обожали его и обучали телесным удовольствиям. Поначалу Бэннон чувствовал смущение и неловкость, но оказался жадным учеником, и теперь его ночи были наполнены теплом кожи, чувственными ласками, тихим смехом и сиянием глаз. Как он мог выбрать одну из них? К счастью, Одри, Лорел и Сейдж с радостью делились им.
Долгие годы он жил в ловушке ночного кошмара, а теперь оказался в прекрасном сне, о котором не смел даже мечтать.
После затянувшегося празднования Бэннон бродил по Твердыне в поисках трех девушек. Они с жаром вознаградили его после триумфального возвращения, но теперь Виктория собрала всех помнящих и дала им очень важное задание, которое требовало их всецелого внимания. Прелестницы с грустью сказали, что из-за неотложных дел не смогут уделить время Бэннону, и он не видел их уже два дня.
Скучая по Одри, Лорел и Сейдж, Бэннон обыскивал помещения библиотеки, обеденный зал и заглянул даже в комнаты послушников. Он наткнулся на одного из помнящих, Франклина — мужчину средних лет с большими совиными глазами и квадратным подбородком.
— Виктория повела девушек наружу, куда-то в Язву, — сообщил он. — Кажется, она нашла способ вернуть долину к жизни.
Бэннон серьезно кивнул, стараясь не выдать своего разочарования.
— Что ж, это очень важно. Не буду их беспокоить.
Юноша отправился в свои покои, надеясь на скорое возвращение трех послушниц.
* * *
Чертополох по-прежнему предпочитала спать, свернувшись клубочком на овчине, лежавшей на полу комнаты Никки.
— Я беспокоилась о тебе, — сказала девочка. — Не хочу тебя потерять, я и так уже всех потеряла.
Меж бровей Никки залегла складка.
— Я обещала вернуться. Ты должна была верить мне.
Пока портнихи в очередной раз чинили ее черное дорожное платье, колдунья переоделась в удобную льняную тунику.
— А я верила, — сказала девочка, сверкнув глазами. — Я знала, что ты убьешь Поглотителя жизни. Теперь я готова пойти с вами, чтобы увидеть весь остальной мир. Когда отправляемся?
Никки размышляла о предстоящем долгом путешествии, неизвестных землях и поджидающих опасностях.
— Ты многое пережила, а наше путешествие будет полно трудностей. Ты действительно хочешь отправиться с нами?
Взволнованная Чертополох села, подтянув к груди свои исцарапанные коленки.
— Да! Я могу охотиться, могу помочь отыскать путь. Ты знаешь, что я могу сражаться.
— Когда-нибудь люди отстроят Верденовы родники, — сказала Никки. — Разве не хочешь туда вернуться? Это твой дом.
— Это не мой дом. Его я давно потеряла. Я не проживу так долго, чтобы снова увидеть долину зеленой и цветущей, поэтому хочу увидеть другие места. Мой дом — это ты. — Она почесала копну волос. — Когда ты уйдешь отсюда, я вновь отправлюсь за тобой.
Поразившись такой решимости, Никки забралась в постель и легла на одеяло.
— Похоже, я не в силах тебя остановить.
Колдунья накрылась одеялом, выпустила струйку магии, чтобы погасить лампу, и заснула.
После опустошительного прикосновения Поглотителя жизни Никки глубоко погрузилась в странные сны.
Во сне она находилась где-то далеко… и не была собой. Ее разум оказался в другом теле, которое мчалось сквозь ночь на мощных мягких лапах. Ее мускулы напрягались, как канаты, длинный хвост развевался позади, заостренные уши подрагивали, улавливая малейшие звуки добычи. Зрачки ее золотисто-зеленых глаз ничего не упускали при свете звезд.
Она стала Мрра, с которой была связана на глубинном внутреннем уровне. Сестры-пумы. Их кровь смешалась. Никки не искала этого странного контакта во снах, но и не боялась его. Она скиталась по ночам, — наполовину колдунья, наполовину песчаная пума. И даже более.
Никки, лежа на жестком тюфяке в своей комнате, пошевелилась, вздрогнула, а затем еще глубже погрузилась в сон.
Мрра отправилась на охоту, и Никки охотилась с ней. Они бежали вместе, и в мощном кошачьем теле пела радость. Они мчались вперед исключительно ради удовольствия, а не из-за спешки. Хотя голод грыз живот Мрра, та не была истощена и знала, что найдет пищу позже. Всегда находила. Пума могла уловить запах добычи на ветру, услышать движение грызуна, увидеть проблеск жертвы в самых глубоких тенях.
Она свободна! Не пленница укротителей, а дикая песчаная пума — какой она и должна быть.
Мрра летела сквозь ночь, исследуя окраину Язвы, которая больше не пахла тленом, закисшей и прогорклой магией — подобной той, которой был пропитан великий город. Этой ночью Язва была спокойна, и, хотя Мрра чуяла смерть и тишину, тут должна быть и добыча: животные, осмелившиеся вернуться в безжизненную пустошь.
Мрра цеплялась за свою связь с Никки. Всю жизнь пума была связана заклинанием с двумя единоутробными сестрами — главнокомандующий волшебник провел жестокий ритуал и передал котят на обучение укротителям.
