Проклятье. Его заметили по дороге в Росби, а это означало, что ему нужно больше стараться, если он собирается сохранить причину своих посещений в секрете, особенно учитывая то, что на протяжение последующих шести недель ему придется бывать там три раза в неделю. Несмотря на то, что у района была репутация для представителей богатого и высокого класса, по адресу, который дал ему Сиворт Давос, он обнаружил красивое на вид здание в тихой части Росби. Он постучал в дверь без опознавательных знаков на панели с номером дома.
Открывший ему дверь мужчина окинул его быстрым оценивающим взглядом, подмечая его растерянное выражение лица, а затем ободряюще улыбнулся ему.
«Я ожидал вас, мистер Уотерс, - сказал мужчина, - проходите и давайте начнем».
Мужчина представился мистером Крессеном, и несмотря на его пожилой и немощный вид, его разум и взгляд оставались проницательными.
«Вопреки вашим представлениям имидж заключается не в том, как вы воспринимаете себя сами. На самом деле он заключается в том, как остальной мир видит вас. Моя работа, мистер Уотерс, сводится к тому, чтобы изображение, которое вы посылаете этому миру, в точности соответствовало тому, как вы хотите, чтобы вас видели, - мистер Крессен снова смерил его оценивающим взглядом. – Вы Баратеон по крови, и я сам вижу, что Станнис сказал правду. Вы очень похожи на своего отца. Как Баратеон в мире, частью которого вы являетесь, знайте, репутация превыше всего».
В течение следующего часа мистер Крессен прочел ему лекцию о различных аспектах его имиджа, которые они будут исправлять, развивать и закреплять. Уроки правильных манер и правил этикета оказались намного сложнее, чем он себе представлял, и расписание, которое он получил, выглядело довольно насыщенным.
Хорошо, что Берик отнесся с пониманием к тому, что в течение следующих несколько недель он будет пропускать половину репетиций.
«У меня есть несколько личных дел, которые нужно сделать, - сказал он своим друзьям. – Шесть недель, три раза в неделю, а после этого я снова вернусь к обычной жизни».
«Это клево, чувак. Мы все равно до конца февраля ничего не выстроим. Делай то, что должен сделать».
В этот день у Джендри был урок с мистером Крессеном, но до него оставалось еще несколько часов. Он прочитал пост в Паучьем Сплетнике до конца, и вернулся к части о новом цвете волос Арьи. Изумрудно-зеленый. Уголок его губ дернулся. Это совпадение, задавался он вопросом, или он действительно повлиял на ее решение? В любом случае он сам хотел взглянуть на результат. Взяв со стула свой рюкзак, он поставил его на стол, задержав взгляд на маленькой коробочке с медиаторами, которые ему подарила Арья, прежде чем выйти из своей комнаты и отправиться в школу.
Он соврал, когда сказал, что у него не было для нее рождественского подарка. Дело в том, что он его сделал, и теперь коробка с подарком пылилась в ящике его стола. Это не был дорогостоящий подарок, просто кое-что такое, что, по его мнению, ее могло позабавить, в точности как гитарные медиаторы, которые выбрала Арья, чтобы рассмешить его.
Судя по словам Арьи, он точно так же приобрел кое-что в порыве, заметив это в витрине магазина, в котором он покупал подарки Эллен и Табите. Но в конечно счете он так и не смог подарить это ей. Даже в качестве дружеского подарка. Гордость не позволила ему отдать ей что-то, что не могло тягаться с тем, что, несомненно, подарил ей ее хитромордый бойфренд.Он Якен Х’гар. Вероятнее всего, этот самодовольный ублюдок написал для нее сопливую песенку про любовь или подобное дерьмо.
Он приехал в школу и направился к своему шкафчику, проходя по холлу мимо места, где, как он знал, был шкафчик Арьи, на всякий случай высматривал ее и поймал себя на мысли, что немного разочарован тем, что ее там не оказалось.
Он мельком увидел Арью во время обеда, когда она вместе с Пирожком выходила из кафетерия с подносом еды, пока они шли к столику во дворе. Как и сказал Паук Сплетник, ее волосы были острижены чуть ниже плеч и окрашены в различные оттенки изумрудно-зеленого цвета. Она снова надела свой зеленый пиджак, и это сочетание давало просто поразительный эффект.
«Думаю, теперь я понимаю, почему ты стараешься удерживать меня на расстоянии вытянутой руки».
Вздрогнув от звука женского голоса, Джендри посмотрел вниз и обнаружил стоящую сбоку от него Жасмин, во взгляде которой на него была смесь жалости, разочарования и решительности одновременно.
«Жасмин, - смутился Джендри. – Я тебя не заметил».
«Все нормально, - сказала она, бросив взгляд в сторону Арьи. – Ты был… поглощен чем-то другим».
Джендри принялся извиняться: «Сожалею, Жасмин. Я…»
«Не извиняйся. – Она сделала знак рукой прекратить. – Мы не выбираем, в кого влюбляться. Ты не должен извиняться за свои чувства».
Джендри пришел в восхищение от ее прямоты: «Тогда я извиняюсь за то, что не могу ответить на твои чувства».
Жасмин улыбнулась ему, и он спросил себя, как ей удается это делать, получив от ворот поворот. Он знал, насколько болезненным это может быть, и задавался вопросом, как Жасмин нашла в себе силы улыбнуться ему.
