— Тогда мне снова придется воспользоваться вашим туалетом. Кофе просто пролетает сквозь меня.
— Неважно.
Закрыв за полицейским дверь, Рита вернулась на кухню и включила кофеварку. Села на табурет, дожидаясь, когда кофе будет готов. Нашла самую большую кружку, какая только была в доме, и налила в нее кофе. Достала из холодильника сливки, а из буфета сахар. Ей показалось, полицейский из тех, кто любит сливки и сахар, — молодой, а уже с брюшком. Взяв кружку, Рита вышла на улицу. Спустилась вниз. Над кофе поднимался пар, стелившийся горизонтальной полоской вдоль дорожки. Рита постучала по крыше машины, полицейский обернулся, улыбнулся и опустил стекло. Неуклюже взял кружку обеими руками.
— Спасибо.
Он прикоснулся к кружке губами, выражая свою признательность, а Рита вернулась по дорожке, поднялась на крыльцо и вошла в дом. Закрыла за собой дверь, заперла ее на замок и, обернувшись, увидела, что гость, которого она ждала, тихо стоит на лестнице, ведущей из гаража.
— Здравствуй, Рита, — сказал гость.
— Здравствуйте, — ответила она.
Такси проехало на юг по 205-му шоссе и свернуло налево на 26-е.
Машина вела себя так, словно следующим ее рейсом станет последняя поездка на свалку металлолома. Цвет дверей внутри не совпадал с цветом кузова. Судя по всему, машина уже отработала три года в Нью-Йорке, а затем еще три в пригородах Чикаго. Но все же она катила вперед довольно бойко, а счетчик тикал значительно медленнее, чем тикал бы в Нью-Йорке или Чикаго. И это было очень важно, так как до Ричера только сейчас дошло, что у него в карманах почти нет денег.
— Почему такое большое значение имеет демонстрация мобильности? — спросила Харпер.
— Это тоже крупная ложь, — объяснил Ричер. — И мы ее заглотили.
Симека спокойно стояла перед входной дверью. Гость вопросительно глядел на нее из противоположного конца коридора.
— Ты купила краску?
— Отлично. Ты все сделала правильно.
Симека зарделась от удовольствия. Розоватый румянец на бледном как полотно лице.
— Теперь ты должна сосредоточиться, — продолжал гость. — Потому что я выдам тебе много информации.
— О чем?
— О том, что ты должна будешь сделать.
Симека молча кивнула.
— Во-первых, ты должна улыбаться, — сказал гость. — Это очень важно. Для меня это имеет очень большое значение.
— Хорошо.
— Ты сможешь улыбаться?
— Не знаю.
— Ну-ка попробуй.
— Я теперь больше почти не улыбаюсь.
Гость сочувственно кивнул.
— Знаю, но ты все-таки попробуй, ладно?
Опустив голову, Симека сосредоточилась, и, когда подняла ее снова, на лице была робкая, бледная улыбка. Лишь чуть изогнувшиеся губы, но это уже было что-то. Она старалась изо всех сил.
— Очень мило, — похвалил ее гость. — И помни: я хочу, чтобы ты улыбалась все время.
— Хорошо.
— То, что тебе предстоит, будет доставлять тебе радость.
— Да.
— Нам нужен какой-нибудь инструмент, чтобы открыть банку.
— Все инструменты в подвале.
— Отвертка у тебя есть?
— Конечно, — с гордостью ответила Симека. — Восемь или девять.
— Принеси мне большую, хорошо?
— Хорошо.
— И не забывай улыбаться.
— Извините.
Кружка оказалась слишком большой и не помещалось в гнездо на подлокотнике, поэтому полицейскому пришлось выпить весь кофе за раз, так как некуда было ставить кружку в перерывах между глотками. Вечно так происходит. На вечеринке, если он пьет, стоя с бутылкой, а не сидя за стойкой, куда бутылку можно ставить время от времени. То же самое с сигаретами. Если есть пепельница, сигарета растягивается значительно дольше, чем если курить ее на ходу, когда она полностью исчезает за каких-то полторы минуты.
Полицейский сидел, поставив на колено пустую кружку, размышляя о том, не отнести ли ее назад в дом. Можно будет сказать: «Вот ваша кружка. Огромное спасибо». Это даст возможность намекнуть еще раз, как он замерз. Быть может, удастся уговорить Симеку вынести стул в коридор, и тогда он сможет досидеть смену до конца в тепле дома. Тут уж никто не пожалуется. Так охрана будет еще надежнее.
Но он никак не мог решиться снова позвонить в дверь. Эта Симека — определенно дамочка нервная. Кто знает, как она отнесется к этому, если он всего лишь проявит вежливость и отнесет кружку? Хотя именно он помог ей избавиться от этого полковника в сутане. Полицейский постукивал кружкой по колену, пытаясь найти золотую середину между нарастающим чувством холода и боязнью снова вызвать гнев Симеки.
Такси проехало через Грешам, Келсо, Санди. Шоссе номер 26 приобрело собственное имя: шоссе Маунт-Худ. Дорога стала подниматься в гору. Старый восьмицилиндровый двигатель надрывно ревел.
— Кто это? — спросила Харпер.
— Ключ в ответе Пултона из Спокана.
— Да?
Ричер кивнул.
— Все очевидно, как на ладони. Но мне потребовалось какое-то время, чтобы это разглядеть.
— Ты имеешь в виду службу доставки? Мы ведь это уже обсудили.
Он покачал головой.
— Нет, раньше. Агентство «Херц». Прокат машин.
Симека поднялась из подвала с отверткой в руке. Не самой большой, дюймов восемь в длину, шлиц достаточно тонкий, чтобы просунуть его под крышку, и в то же время достаточно широкий, чтобы служить действенным рычагом.
