— Что означает трехнедельный цикл? — спросил он.
Ламарр остановила свой выбор на бутерброде из хлеба с отрубями и сыра. Услышав вопрос, она мизинцем смахнула с уголка губ крошку.
— Точно мы не знаем. Три недели — очень странный промежуток. Никак не связанный с луной. Трехнедельных циклов нет ни в одном календаре.
Ричер проделал в уме несложные арифметические расчеты.
— Девяносто одна цель, по три недели на каждую, — чтобы расправиться со всеми, убийце потребуется пять с четвертью лет. Чертовски долгосрочный проект.
Ламарр кивнула:
— Мы рассматриваем это как доказательство того, что продолжительность цикла обусловлена внешними причинами. Предположительно убийца работал бы быстрее, если бы у него была такая возможность. Поэтому мы считаем, что его работа связана с трехнедельным графиком. Вероятно, он две недели работает, затем неделю отдыхает. Эту неделю убийца тратит на то, чтобы выследить жертву, подготовиться и совершить преступление.
Ричер увидел открывшуюся перед ним возможность.
— Похоже на то.
— Итак, кто в армии работает по такому графику?
— С такой регулярностью? Различные дежурные части. Две недели боевой готовности, неделя отдыха.
— А кто находится на боевом дежурстве?
— Морская пехота, некоторые сухопутные части. — Помолчав, он сглотнул комок в горле. — И спецназ. — Интересно, клюнет ли Ламарр на приманку?
Она клюнула.
— Спецназ должен знать изощренные способы убийства, верно?
Ричер недовольно посмотрел на свой бутерброд. Похоже, крабовое мясо было сделано из тунца.
— Не совсем. Могут убить бесшумно — да, без оружия — да, без предварительной подготовки — да. А вот о том, чтобы убивать, я ничего не слышал. Наш приятель старается не оставить никаких следов. А спецназовцев действительно учат убивать, это точно, но им наплевать, будет ли кто-нибудь впоследствии ломать голову над тем, как именно они сделали свое дело.
— Что ты хочешь сказать?
Он положил бутерброд.
— А то, что я не знаю, кто это делает, почему и как. И не представляю себе, как я могу это узнать. Это ты у нас большой специалист. Ты изучала в университете декоративное садоводство.
Ламарр застыла с поднятым бутербродом.
— Ричер, нам не нужно твое нытье. Нам нужно от тебя дело, и ты знаешь, на что мы готовы пойти ради этого.
— Я знаю, на что вы грозитесь пойти.
— Ты хочешь рискнуть, понадеявшись на то, что мы не станем осуществлять свои угрозы?
— Если у Джоди хоть один волос упадет с головы, знаешь, что я с тобой сделаю?
Ламарр усмехнулась:
— Ричер, ты мне угрожаешь? Угрожаешь федеральному агенту? Ты только что снова нарушил закон. Глава восемнадцать, параграф А-три, раздел четыре тысячи семьсот два. Ты сам громоздишь обвинения против себя.
Он отвернулся и ничего не ответил.
— Помоги нам, и все будет в полном порядке, — продолжила она.
Допив кофе, Ричер посмотрел на нее поверх края кружки. Спокойно, бесстрастно.
— Тебя заботит вопрос морали? — спросила Ламарр.
— При чем тут мораль?
Внезапно ее лицо изменилось. По нему пробежала тень смущения, и оно чуть смягчилось.
— Понимаю. Меня в свое время это тоже беспокоило. Окончив академию, я не могла поверить в то, что мне действительно придется заниматься всем этим. Но Бюро знает, что делает. Я уяснила это быстро, очень быстро. Тут главное — практическая целесообразность. Как сделать лучше максимально большому количеству людей. Когда нам бывает нужна помощь, мы сначала обращаемся с просьбой, но, можешь мне поверить, мы обязательно добиваемся своего.
Ричер молчал.
— Вот во что я теперь верю, — продолжила она. — Но я хочу, чтобы ты знал: не я предложила оказать на тебя давление, угрожая твоей девушке.
Ричер молчал.
— Это была мысль Блейка. Не стану ругать его методы, но лично я не пошла бы таким путем.
— Почему?
— Потому что у нас и без того хватает женщин, над которыми нависла опасность.
— Тогда почему ты не остановила Блейка?
— Не остановила? Он ведь мой начальник. И мы работаем в правоохранительном ведомстве. Основное ударение на слове «правоохранительное». Однако мне все же хочется, чтобы ты знал: будь моя воля, все было бы иначе. Потому что нам с тобой нужно работать вместе.
— Это извинения?
Ламарр ничего не ответила.
— Неужели? Наконец-то?
Она поморщилась:
— Наверное, это максимум того, что ты от меня услышишь.
— Ладно, и на том спасибо.
— Теперь мы друзья?
— Друзьями мы с тобой никогда не станем, — сказал Ричер. — Можешь забыть об этом.
— Я тебе не нравлюсь.
— Хочешь, чтобы я был честен с тобой?
Она пожала плечами:
— Нет, наверное. Мне от тебя нужна лишь твоя помощь.
— Я готов стать посредником, — сказал Ричер. — Я согласился на это. Но ты должна сказать мне, чего конкретно ты хочешь.
Ламарр кивнула:
— Мысль о войсках специального назначения пришлась мне по вкусу. Первым делом тебе нужно будет заняться именно этим.
Ричер отвернулся и стиснул зубы, чтобы не улыбнуться. Пока что все шло хорошо.
Они провели на площадке для отдыха целый час. И только к концу этого часа Ламарр начала расслабляться. Когда время истекло, ей даже не хотелось возвращаться в машину.
— Хочешь, я сяду за руль? — предложил Ричер.
— Это машина Бюро. Ты не имеешь права управлять ею.
