Однако вопрос снова вверг ее в нервное состояние. Схватив сумочку, Ламарр резко встала. Ричер отнес грязные подносы и догнал ее у дверей. Они молча прошли к «бьюику». Ламарр завела двигатель, выехала со стоянки и влилась в поток машин.
Вернулись ворчание двигателя, приглушенный шум дороги, негромкий свист ветра, и через минуту Ричеру уже стало казаться, что никакой остановки не было. Ламарр сидела в том же положении, прямая, напряженная. Ричер развалился справа от нее, глядя на мелькающие за окном пейзажи.
— Расскажи мне про свою сестру, — сказал он.
— Она мне сводная сестра.
— Как бы то ни было, расскажи о ней.
— Зачем?
Он пожал плечами:
— Ты хочешь, чтобы я вам помог. Для этого мне нужна какая-то отправная точка. Например, расскажи, где она служила, что с ней произошло и так далее.
— Моя сводная сестра была девочкой из богатой семьи, которой захотелось приключений.
— И она пошла в армию?
— Поверила рекламным объявлениям. Видел такие в журналах? Если судить по ним, служба в армии — это захватывающее, увлекательное приключение.
— Физически она крепкая?
Ламарр кивнула:
— Да, она очень спортивная, понимаешь? Обожает экстремальные виды спорта — альпинизм, горные лыжи, велосипед, виндсерфинг. Элисон думала, что в армии ей придется только лазать по скалам с ножом в зубах.
— Но это оказалось не так?
— Ты сам все прекрасно знаешь. По крайней мере, не в то время и не для женщины. Элисон отправили служить в транспортный батальон, посадили за руль грузовика.
— Почему она сразу же не уволилась, раз у нее есть деньги?
— Потому что не привыкла бросать дело, не доведя его до конца. Учебный центр она окончила с отличием. Ее не покидала надежда добиться лучшего.
— И?..
— Элисон пять раз ходила на прием к какому-то болвану-полковнику, пытаясь сдвинуть дело с мертвой точки. Во время шестой встречи полковник предложил ей раздеться.
— И?..
— Она его обвинила, после чего ей сразу же предложили то, о чем она мечтала. Перевод в подразделение непосредственной поддержки пехоты — ближе этого женщин к настоящему делу в армии не подпускают.
— Но?
— Ты ведь сам прекрасно знаешь, что бывает в таких случаях. Пошли слухи. Дыма ведь без огня не бывает. Понимаешь, все решили, что Элисон все-таки переспала с этим типом, даже несмотря на то, что она его обвинила и его вышвырнули из армии. То есть никакой логики. В конце концов Элисон не смогла больше терпеть перешептывания и уволилась.
— Чем она занимается сейчас?
— Ничем. Жалеет себя.
— Вы с ней близки?
Ламарр ответила не сразу.
— Если честно, не очень. Не так близки, как мне хотелось бы.
— Ты ее любишь?
Она состроила гримасу:
— А почему бы мне ее не любить? Моя сводная сестра — замечательный человек. Но я с самого начала допускала ошибки. Вела себя неправильно. Я была еще маленькая, мой отец умер, мы с мамой жили очень бедно, потом в нее влюбился богатый мужчина, и в конце концов меня удочерили. А я, наверное, так и не смогла принять то, что меня спасли. И поэтому решила, что не должна любить ее, поскольку она мне лишь сводная сестра.
— Ты так и не избавилась от этого?
Ламарр покачала головой:
— Полностью не избавилась. Признаю, это моя вина. Моя мать умерла рано, и я осталась в одиночестве, столкнувшись со многими трудностями. Сейчас моя сводная сестра, по сути дела, просто моя хорошая знакомая. Но когда мы с ней встречаемся, мы ладим друг с другом.
Ричер кивнул:
— Раз они с отцом богатые, у тебя тоже есть деньги?
Она отвела взгляд. Усмехнулась, на мгновение обнажив кривые зубы:
— А что? Ты любишь богатых женщин? Или ты считаешь, что богатые женщины не должны заниматься такой работой?
— Я просто пытался поддержать разговор.
Ламарр снова усмехнулась:
— Я богаче, чем ты думаешь. У моего отчима прорва денег. И он относится к нам очень справедливо, хотя я ему не родная дочь.
— Тебе повезло.
Она помолчала.
— А скоро мы с Элисон станем еще богаче. К несчастью. Отчим очень болен. Вот уже два года он сражается с раком. Старик оказался крепким, но сейчас все идет к концу. Так что на нас свалится огромное наследство.
— Прими мои соболезнования.
Ламарр кивнула:
— Мне его очень жалко. Все это так печально.
Наступила тишина, нарушаемая лишь шелестом мелькающих под колесами миль.
— Ты предупредила свою сестру? — спросил Ричер.
— Сводную сестру.
Он удивленно посмотрел на нее:
— Почему ты все время это подчеркиваешь?
Ламарр пожала плечами:
— Потому что, если Блейк решит, что я принимаю все слишком близко к сердцу, он отстранит меня от дела. А я этого не хочу.
— Не хочешь?
— Конечно не хочу. Когда близкий человек в беде, возникает желание самой помочь ему, разве не так?
Ричер отвернулся.
— Надеюсь, ты сама веришь в это.
— К тому же родственные отношения всегда доставляли мне неудобство, — проговорила она. — Меня преследуют мои прежние ошибки. Понимаешь, после смерти матери меня могли отрезать от семьи, но этого не произошло. Отчим и сводная сестра продолжали относиться ко мне хорошо, с любовью, щедро, справедливо, но чем больше они старались, тем больше я чувствовала себя виноватой в том, что с самого начала взяла на себя роль Золушки.
Ричер промолчал.
