— Мой опыт говорит то же самое. Расисты фундаментально не правы. Как и женоненавистники. Тут нечего спорить. То есть их позиция иррациональна в своей основе. А теперь подумай вот над чем. Человек, поднявший столько шума из-за проблемы сексуальных домогательств, не прав. Человек, который винит во всем жертвы, не прав. Человек, который жаждет отомстить жертвам, не прав. То есть у него в голове раскрутился какой-то винтик. Его мозг не может функционировать правильно. Он не может мыслить рационально. Он живет не в реальном мире. По сути своей он психически ненормален.
— Ну и?
— Но наш убийца не идиот. Мы только что сошлись во мнении, что он чрезвычайно умен. Он не эксцентрик, не безумец, а прагматик, практик, человек рациональный и приземленный. Он живет в реальном мире. Мы только что договорились об этом.
— Ну и?
— То есть им движет не чувство ненависти в отношении всех этих женщин. Этого просто не может быть. Это невозможно. Нельзя быть одновременно чрезвычайно умным в проблемах реальной жизни и психически ненормальным. Нельзя быть рациональным и в то же время иррациональным. Нельзя жить в реальном мире и не жить в нем.
Последовала тишина.
— Мы знаем мотив убийцы, — решительно заявила Ламарр. — Тут нечего даже голову ломать. Категория жертв слишком специфическая.
Ричер покачал головой.
— Нравится вам или нет, но то, как вы описываете мотив, делает убийцу человеком с умственным расстройством. Однако человек с умственным расстройством не смог бы совершить все эти преступления.
— Ну хорошо, тогда просвети нас, умник, каков его настоящий мотив? — тихо произнесла Ламарр.
— Не знаю, — сказал Ричер.
— Не знаешь? Ты что, шутишь? Ты ставишь под сомнение мой опыт, мои знания, а потом говоришь, что не знаешь?
— Это должно быть что-то очень простое. В конечном счете все всегда сводится к чему-то простому, верно? В девяноста девяти случаях из ста простое объяснение является правильным. Быть может, у вас, мозговедов, все обстоит по-другому, однако в реальном мире все именно так.
Никто не произнес ни слова. Дверь открылась, и в зал заседаний молча вошел Пултон, маленький, рыжеватый, с бледной улыбкой, витающей под усами. Улыбка исчезла, как только он проникся царящей в зале атмосферой. Тихо присев рядом с Ламарр, Пултон пододвинул к себе стопку бумаг.
— Что тут у вас происходит? — спросил он.
Блейк кивком указал на Ричера.
— Этот умник утверждает, что Джулия неправильно определила мотив.
— И в чем мы не правы?
— Вот умник как раз и пытается нам объяснить. Ты успел к началу лекции.
— Что насчет отвертки? — спросил Ричер. — Каково заключение экспертов?
Улыбка вернулась на лицо Пултона.
— Банки с краской были открыты или этой отверткой, или другой, абсолютно идентичной. Следы полностью соответствуют. Но все же что с мотивом?
Вздохнув, Ричер обвел взглядом лица присутствующих. Лицо Блейка, враждебное. Лицо Ламарр, бледное и напряженное. Лицо Харпер, горящее любопытством. Лицо Пултона, недоуменное.
— Итак, умник, мы слушаем, — сказал Блейк.
— Это должно быть что-то простое, — повторил Ричер. — Что-то простое и очевидное. И обычное. И еще достаточно доходное, чтобы это имело смысл оберегать.
— Убийца что-то оберегает?
Ричер кивнул.
— Я так думаю. На мой взгляд, он устраняет свидетелей.
— Свидетелей чего?
— Полагаю, какого-то преступления.
— Какого преступления?
Ричер пожал плечами.
— Судя по всему, чего-то крупного, систематического.
Наступила тишина.
— Это связано с армией? — спросила Ламарр.
— Естественно, — ответил Ричер.
Блейк кивнул.
— Ну хорошо, какая-то систематическая преступная деятельность в армии. Какая же?
— Не знаю, — сказал Ричер.
Снова стало тихо. Внезапно Ламарр спрятала лицо в ладонях. У нее затряслись плечи. Она принялась раскачиваться на стуле. Ричер уставился на нее. Ламарр рыдала так, будто у нее разрывалось сердце. Ричер понял это не сразу, потому что она плакала совершенно беззвучно.
— Джулия! — окликнул ее Блейк. — Что с тобой?
Ламарр отняла руки от лица. Беспомощно махнула рукой, показывая: «Подождите, дайте прийти в себя». Ее бледное как полотно лицо было искажено страданием. Глаза были закрыты. В зале царила полная тишина, нарушаемая лишь шелестом дыхания.
— Простите меня, — наконец выговорила Ламарр.
— Ничего страшного, — успокоил ее Блейк. — Это стресс.
Она лихорадочно затрясла головой.
— Нет, я совершила ужасную ошибку. Ибо я считаю, что Ричер прав. Иначе быть не может. А я все это время ошибалась. Я все испортила. Упустила самое главное. Я должна была понять это гораздо раньше.
— Не кори себя напрасно, — заметил Блейк.
Ламарр ошеломленно посмотрела на него.
— Не корить себя? Разве ты не понимаешь? Мы потеряли столько времени!
— Это неважно, — вяло сказал Блейк.
— Нет, важно, — возразила Ламарр. — Разве ты не понимаешь? Я потеряла столько времени, и из-за этого погибла моя сестра. Это я во всем виновата. Я убила ее. Потому что ошибалась.
Все молчали. Блейк беспомощно смотрел на Ламарр.
Та покачала головой и вытерла глаза.
