Столовая размещалась в просторном зале с высоким потолком, ярко освещенном. Стулья из гнутой фанеры, простые столы. Вдоль одной стены раздача. Очередь с подносами в руках. Большая группа новобранцев в темно-синих комбинезонах, с отдельными вкраплениями кадровых агентов в костюмах, стоящих по одиночке или по двое. Ричер занял место в конце очереди. Харпер встала рядом.
Очередь двигалась довольно быстро. Наконец жизнерадостный испанец с пластиковой карточкой на шее дал Ричеру бифштекс из вырезки размером с книгу в мягком переплете. Шагнув дальше, Ричер получил гарнир и овощной салат. Сам налил себе кофе. Взял салфетку и приборы и огляделся по сторонам в поисках свободного столика.
– У окошка, – предложила Харпер.
Она провела Ричера к пустому столику на четверых у самого окна. Яркий свет в зале превращал сумерки на улице в кромешную темноту. Харпер поставила поднос на стол и сняла пиджак. Повесила его на спинку стула. Худой она не была, но высокий рост делал ее очень стройной. На ней была тонкая хлопчатобумажная рубашка, а под ней ничего. Это было достаточно очевидно. Расстегнув манжеты, Харпер закатала рукава до локтей. Кожа на руках была гладкая и смуглая.
– Красивый загар, – заметил Ричер.
Харпер вздохнула.
– Опять ЧЗВ? Да, он по всему телу; нет, у меня нет особого желания это демонстрировать.
Ричер улыбнулся.
– Я просто пытался поддерживать беседу.
Она пристально посмотрела на него.
– Я бы предпочла поговорить о деле. Если вы хотите о чем-то говорить.
– Мне мало что известно о деле. А вам?
Харпер кивнула.
– Мне известно, что я очень хочу схватить этого подонка. Его жертвы были очень храбрые женщины – им пришлось пройти через такое.
– Похоже, вы говорите со знанием дела.
Отрезав кусок, Ричер попробовал бифштекс. Очень вкусно. В обычном ресторане за такое блюдо пришлось бы выложить сорок долларов.
– Это во мне говорит трусость, – возразила Харпер. – У меня ничего подобного не было. Еще не было.
– К вам приставали мужчины?
Она улыбнулась.
– Вы шутите? – И тут же покраснела. – То есть, я могу в этом признаться, не показавшись воображалой?
Ричер улыбнулся в ответ.
– Да, в вашем случае, думаю, можете.
– На самом деле, ничего серьезного не было, – продолжала Харпер. – Так, одни разговоры, понимаете? Многозначительные взгляды, двусмысленные вопросы. Никто не предлагал мне в открытую переспать с ним ради продвижения по службе. И все же мне тоже порой достается. Вот почему я так одеваюсь. Понимаете, я хочу показать, что я на самом деле просто одна из них.
Ричер снова улыбнулся.
– Но становится все хуже, так?
Она кивнула.
– Вы правы. Гораздо хуже.
Он промолчал.
– И я не понимаю, в чем дело, – закончила Харпер.
Ричер посмотрел на нее поверх края чашки. Белоснежная рубашка из египетского хлопка, воротник тринадцатого размера, аккуратно завязанный синий галстук, плавно огибающий небольшую, подвижную грудь. Мужские брюки с большими вытачками, чтобы не болтаться на тонкой талии. Загорелое лицо, белые зубы, высокие скулы, голубые глаза, длинные светлые волосы.
– В моей комнате есть камера? – спросил Ричер.
– Что?
– Камера, – повторил он. – Для видеонаблюдения.
– Зачем?
– Я просто подумал, не запасный ли это план. На тот случай, если с Петросяном ничего не выгорит.
– Что вы имеете в виду?
– Почему присматривать за мной не назначили Пултона? По-моему, у него масса свободного времени.
– Я вас не понимаю.
– Да нет, все ты прекрасно понимаешь. Вот почему Блейк приставил ко мне именно
Харпер вспыхнула.
– Я ни за что на свете не пойду на такое!
– Но Блейк ведь предлагал тебе, правда?
Она погрузилась в молчание. Ричер отвернулся к окну и допил кофе, разглядывая свое отражение.
– Блейк буквально бросил мне вызов, – сказал он. – Назвал тебя псом ада и посоветовал не шутить с тобой.
Харпер продолжала молчать.
– В любом случае, я не попался на удочку, – продолжал Ричер. – Потому что я не настолько глуп. Я не собираюсь дать в руки Блейку дополнительное оружие против себя.
Харпер помолчала. Затем посмотрела на Ричера и улыбнулась.
– Значит, мы можем расслабиться? Оставить все позади?
Он кивнул.
– Точно, давай расслабимся. Оставим все позади. Можешь надеть пиджак и перестать демонстрировать мне свою грудь.
Она снова вспыхнула.
– Я сняла пиджак потому, что здесь жарко. И только поэтому.
– Хорошо, я не жалуюсь.
Снова отвернувшись к окну, Ричер всмотрелся в темноту на улице.
– Десерт будешь? – спросила Харпер.
Повернувшись к ней, он кивнул.
– И еще кофе.
– Жди здесь. Я схожу принесу.
Она прошла к раздаче. В зале наступила тишина. Взгляды всех присутствующих были обращены на Харпер. Она вернулась с подносом с двумя морожеными и двумя чашками кофе. И все это время за ней следили сто пар глаз.
– Приношу свои извинения, – сказал Ричер.
