Положив линейку на стол, он закрыл ручку колпачком и убрал ее в карман. Закрыл список, убрал его в ящик стола и придавил книгой. Библией в переводе короля Иакова, в черном кожаном переплете. Положив на библию линейку, мужчина задвинул ящик. Достал из кармана ключ и запер его. Убрал ключ в карман, уселся поудобнее и поправил китель.
– Войдите, – окликнул он.
Открылась дверь. Капрал вошел в кабинет и козырнул.
– Господин полковник, машина подана.
– Благодарю вас, капрал, – ответил полковник.
Небо над Квантико оставалось чистым, но вечерняя свежесть стремительно сменялась ночным холодом. С востока, из-за зданий наползала темнота. Ричер и Харпер быстро шли к столовой, и вслед на ними вдоль дорожки зажигались фонари, словно они замыкали контакты. Они поужинали вдвоем, за столиком на двоих в другом конце зала. Затем вышли на улицу и в кромешной темноте вернулись к главному зданию. Поднялись на лифте, и молодая женщина своим ключом отперла дверь.
– Благодарю за совет, – сказала она.
Ричер ничего не ответил.
– И спасибо за наставление по стрельбе.
Он кивнул.
– Всегда пожалуйста.
– Очень хорошая техника.
– Ее мне показал один старый главный сержант.
Харпер улыбнулась.
– Нет, я имела в виду не технику стрельбы. Технику наставления.
Ричер снова кивнул, вспоминая прикосновение ее спины к своей груди, ее ягодицы, прижатые к своим бедрам, ее волосы, запах.
– По-моему, показывать всегда лучше, чем просто объяснять, – сказал он.
– Ничего не могу возразить, – ответила Харпер.
Она закрыла дверь. Ричер услышал, как ее шаги затихли в коридоре.
Он проснулся рано, когда еще не рассвело. Постоял у окна, завернутый в полотенце, уставившись в темноту. Снова похолодало. Ричер побрился и принял душ. Бутылочка шампуня, которую выделило ему Бюро, уже была наполовину пустая. Он оделся, стоя рядом с кроватью. Достал из шкафчика плащ и надел его. Заглянул в ванную и убрал зубную щетку во внутренний карман. На тот случай, если сегодня будет тот самый день.
Усевшись на кровать, Ричер укутался в плащ, спасаясь от холода, и стал ждать Харпер. Но когда ключ повернулся в замочной скважине и дверь распахнулась, за ней стоял не Харпер, а Пултон. Он старался сохранить на своем лице совершенно равнодушное выражение, и в душе у Ричера шевельнулась торжествующая надежда.
– Где Харпер? – спросил он.
– Ее отстранили от дела.
– Она говорила с Блейком?
– Да, вчера вечером.
– И?
Пултон пожал плечами.
– И ничего.
– Вы не придаете никакого значения моей теории?
– Ты здесь не для того, чтобы выдвигать теории.
Ричер кивнул.
– Ну хорошо. Завтрак готов?
Пултон тоже кивнул.
– Естественно.
Поднимающееся на востоке солнце окрасило небо. Облаков не было. Сырости тоже. Ветер утих. Ричер насладился прогулкой в предрассветном полумраке. В лагере снова царило оживление. Утро понедельника, начало новой недели. Блейк сидел на обычном месте, за столиком у окна. Рядом с ним сидела Ламарр. Вместо обычной кремовой на ней была черная блузка. Чуть выцветшая, словно ее неоднократно стирали. На столе были кофейник, кружки, молочник и сахарница, и вазочка с пончиками. Но газет не было.
– Я узнал печальную новость, пришедшую из Спокана, – сказал Ричер. – Прими мои соболезнования.
Ламарр молча кивнула.
– Я предложил ей взять небольшой отпуск, – вставил Блейк. – Она имеет полное право.
Ричер посмотрел на него.
– Передо мной можешь не объясняться.
– В разгар жизни мы на пороге смерти, – грустно произнесла Ламарр. – Здесь эту истину постигаешь особенно быстро.
– Ты не поедешь на похороны?
Взяв ложечку, Ламарр уравновесила ее на пальце. Посмотрела на нее.
– Элисон мне не звонила, – сказала она. – Я даже не знаю, когда похороны.
– А ты сама ей не звонила?
Она пожала плечами.
– Мне показалось, этим я вторглась бы в ее горе.
– По-моему, Элисон с этим не согласилась бы.
Ламарр пристально посмотрела на него.
– Но мне просто так показалось.
Наступила тишина. Перевернув чашку, Ричер налил кофе.
– Пора приниматься за работу, – сказал Блейк.
– Моя теория тебе не понравилась? – спросил Ричер.
– Это не теория, а лишь предположение, – возразил Блейк. – Догадки можно строить сколько угодно. Но мы не можем отвернуться от восьмидесяти женщин только потому, что нам нравится гадать на кофейной гуще.
– А разве для них будет какая-то разница? – спросил Ричер.
Отпив кофе, он недоверчиво посмотрел на пончики. Они были сморщенными и черствыми. Вероятно, остались с субботы.
– Значит, вы не придаете моим словам никакого значения? – снова спросил Ричер.
Блейк пожал плечами.
– Я над ними подумал.
– Подумай еще. Потому что следующая убитая женщина окажется из того списка, который составил я, и это ляжет на твои плечи.
Блейк ничего не ответил. Ричер отодвинул стул.
– Мне эти пончики совсем не нравятся, – сказал он. – Пойду схожу за оладьями.
