– После того как Твердохлёбов оставил семью, на что жили его вторая жена и сын?
– Материальное содержание Твердохлёбов положил оставленной семье неплохое, – сухо признала Орехова, но тотчас попыталась затянуть прежнюю волынку, – но ведь деньги – это не главное!
– Да? – сделала вид, что удивилась, Мирослава.
– Ах, конечно! – всплеснула на этот раз обеими руками Роза Фёдоровна и, покосившись на Мирославу, сделала заключение: – Вы ещё слишком молоды, чтобы испытать это на своей шкуре.
– И не говорите, – с улыбкой согласилась Мирослава.
Эта мимолётная улыбка насторожила женщину, и она замолчала, попытавшись разобраться, на чьей же стороне детектив.
– Я только хотела сказать, – поспешила заверить её Мирослава, – что без денег поднять на ноги ребёнка довольно трудно.
– В этом я вынуждена с вами согласиться, – важно кивнула Орехова, – но ведь мальчику требуется отцовское участие.
– Совершенно верно. Хотя я слышала, что когда Твердохлёбов расстался с Розалией Павловной, Эдуард уже вырос.
– Он учился в институте, – сухо прокомментировала Орехова и спросила: – А вы знаете, где в это время находилась Розалия?
– В больнице?
– Вот именно! – темперамент Розы Фёдоровны вспыхнул с новой силой.
– Розалии Павловне остаётся только посочувствовать, – осторожно заметила Мирослава.
– Плюс к этой несправедливости, вы хоть знаете, на кого он её променял?
– На женщину с низкой социальной ответственностью.
– Мягко сказано! – выпалила Орехова. – Она была настоящей шлюхой! Впрочем, ею и осталась!
– Роза Фёдоровна, а вы не знаете, почему Твердохлёбов не вернулся к жене, после того как расстался со своей любовницей?
– Понятия не имею! – повела та полными плечами.
– Может, Розалия Павловна не захотела простить мужа и принять его обратно?
– Ну что вы! – воскликнула бухгалтерша. – Розалия святая женщина! Она бы всё простила своему вероломному мужу. Но я так думаю, что вернуться ему мешали его рога!
– Рога?
– Конечно! Они после его отношений с этой распутницей так разрослись, что мешали ему приблизиться к порядочной женщине!
– Но ведь в конце концов он женился на Снежане Матвеевне.
– И вы считаете эту девицу порядочной женщиной? – скривилась Орехова.
– Затрудняюсь вам ответить.
– Вот то-то и оно, – хмыкнула Роза Фёдоровна, – эта девица тоже пустилась во все тяжкие. И к моменту смерти Никифор Лаврентьевич имел ещё более кустистые рога, – она презрительно фыркнула.
– Однако, насколько мне известно, несмотря на все свои недостатки, Твердохлёбов продолжал материально поддерживать вторую жену и уже совсем взрослого сына.
– Это было его долгом! – безапелляционно заявила Орехова.
Мирослава подумала про себя, что нет такого закона, по которому разведённые мужчины обязаны содержать своих молодых трудоспособных жён и давно выпавших из гнезда детей. Но вслух она этого говорить не стала, прекрасно понимая, что её справедливое высказывание только распалит Розу Фёдоровну и настроит её против детектива. Мирославе же нужно было задать женщине ещё несколько вопросов, поэтому она оставила её вывод без внимания и спросила:
– А Розалия Павловна после развода с мужем работала где-то?
– Он оставил её больную! – укоризненно напомнила Роза Фёдоровна.
– Но потом, к счастью, Розалия Павловна ведь поправилась?
– Если это можно считать поправкой, – неохотно согласилась Орехова. – Но вы должны иметь в виду, что Розочка актриса! И притом очень талантливая! Однако как устроиться в театр после того перерыва, который она вынуждена была сделать в то время, когда положила всю себя на алтарь своей любви! – Женщина театрально воздела руки вверх.
«Да вы, уважаемая Роза Фёдоровна, тоже актриса», – подумала про себя с иронией Мирослава и сказала:
– Значит, с работой у вашей подруги не заладилось?
– Не заладилось, – печально кивнула Орехова.
– А где после института трудился Эдуард?
– У Эдика плохое здоровье, – попыталась отделаться короткой фразой Роза Фёдоровна.
– У него инвалидность?
– Ну что вы! – В голосе женщины прозвучало возмущение и опасение.
– Тогда почему же…
– Ему не везло! – перебила детектива Орехова. – Мальчик старался изо всех сил! Несколько раз он пытался начать своё дело! Но вы же знаете, что вокруг столько акул!
– Так и Эдуард, судя по всему, тоже не карась, – позволила себе съязвить Мирослава.
– Он ещё ребёнок! – укоризненно воскликнула Орехова.
– Во всяком случае, он мог бы обратиться за помощью к отцу.
– Вы что же думаете, что он не обращался?
– Не знаю.
– Вот именно, что не знаете! – сердито выпалила бухгалтерша. – Сколько раз Эдик просил у отца денег, а тот если и давал сначала, то вечно укорял, а потом и вовсе перестал давать!
– Под обращением за помощью я имела в виду не деньги, – сказала Мирослава.
– А что же? – искренне удивилась Орехова.
– Отец мог помочь ему устроиться на работу. Хотя бы даже в свою фирму.
– А вы хоть знаете, чем занимается наша фирма? – фыркнула Роза Фёдоровна.
– Насколько мне известно, пластиковыми окнами.
– Вот именно! Пластиковыми окнами! – Орехова воздела указательный палец в направлении потолка.
– Не понимаю, что в этом плохого, – пробормотала Мирослава.
