— Спрашиваешь, конечно, скучал, — совсем чуть-чуть приврал я, так как придаваться скуке за три последних дня, элементарно не было времени.
— А меня не взяли на роль, — шмыгнула актриса своим прехорошеньким носиком. — Режиссёр как Марьянку увидел, так про остальных и думать забыл. Отснял нас просто для отчёта, для галочки. Ну, скажи, разве я хуже?
Я покосился на Марианну Вертинскую, которая сейчас танцевала с Олегом Видовым, в очередной раз вздрогнул, вспомнив, как её изуродует пластическая операция в будущем, и, пожав плечами, пробормотал:
— У каждого режиссёра своё видение, и на вкус и цвет — все фломастеры разные.
— Разное что? — опешила девушка.
— Фломастеры — это такие японские цветные карандаши. Да и потом, у тебя разве мало работы? В августе у тебя озвучание кинокомедии «Зайчик» и моих «Тайн следствия», гастроли и…
— И что ещё? — тут же хихикнула Нонна.
— А ещё в этом августе может много всякого разного произойти, — шепнул я, ещё плотнее прижав к себе хорошенькую фигурку Нонны. — Я может быть, такое закручу, что весь киношный мир вздрогнет.
— А вот с этих слов поподробней, — вдруг брякнул Лев Прыгунов, тут же выключив проигрыватель.
— Да, Феллини, нам всем интересно, что ты намерен снимать дальше? — пискнула Анастасия Вертинская.
— И как прошёл показ чернового варианта «Тайн следствия»? — спросил Олег Видов. — Почему ты ничего не рассказываешь?
— Мы весь вечер ждём, а ты всё молчишь и молчишь, — поддакнула Марианна Вертинская.
«Ну, спасибо родные, — усмехнулся я про себя, рассматривая озадаченные лица артистов, которых танцы и музыка моментально перестали интересовать. — В родной коммунальной комнатушке я теперь и помолчать спокойно не могу. Обложили со всех сторон, гонят весело на номера. И вообще, это очень плохая примета, трепаться раньше времени».
— Показ нашей совместной работы для первого секретаря обкома прошёл просто замечательно, — проворчал я. — Там, в просмотровом кинозале, товарищ Толстиков смеялся, удивлялся и даже плакал, словно ребёнок.
— Ну и? — уставилась на меня огромными глазищами Нонна.
— И когда закончились финальные кадры фильма, товарищ первый секретарь буквально потребовал, чтобы к 23 февраля было снято продолжение этой детективной истории, — эти слова я произнёс с таким кислым выражением лица, словно речь шла о каких-нибудь похоронах.
— Вот это другой разговор! — обрадовался Прыгунов. — За это надо выпить!
— Подожди, — остановила его младшая из сестёр Вертинских. — В чём подвох? Что тебя, Феллини, смущает?
— А может быть у меня другие планы? — прорычал я и, подойдя к столу, сдвинутому в угол, залпом выпил целые стакан газировки. — Может быть, я не хочу снимать продолжение к 23-му февраля? Может быть, у меня имеются задумки более глобального космического масштаба?
— Зря выкобениваешься, — криво усмехнулся Лев Прыгунов, — если первый секретарь дал задание снимать, то снимать придётся всё равно. Это я тебе говорю как человек, который старше тебя на год. И вообще, радоваться надо. Другие молодые режиссёры годами ждут, чтобы им доверили самостоятельную работу по хорошему сценарию и на свободную тему.
— Лёвка прав, — поддержала его Марианна. — Я в «Заставе Ильича» снялась два года назад. Этот фильм уже как год должен был идти на экранах, а вместо этого Марлену Хуциеву только нервы треплют. Пересними то, пересними сё, вырежи это. Сволочи.
«Черти, черти полосатые, — забухтел я про себя. — Не зря мне чёрт намедни приснился. Ей Богу не к добру. А Прыгунов-то ведь на сто процентов прав. Если партия сказала — надо, то хоть на части разорвись, но смоги».
— Ладно, — крякнул я, — выпили, потанцевали, поговорили о кино, высказали всё друг другу в лицо. Теперь давайте на боковую. Завтра днём открытие кинофестиваля, и я хочу на нём быть красивым, обаятельным и выспавшимся.
— Значит, продолжение ты снимать всё-таки будешь? — хитро улыбнувшись, посмотрела на меня красавица Нонна.
— Буду, — недовольно рыкнул я.
Первый всесоюзный кинофестиваль, который стартовал в Ленинграде 1-го августа 1964 года, был уже не первым подобным праздником для деятелей кино. Самый первый междусобойчик киношников состоялся в 1958 году в Москве, тогда главную премию получил «Тихий дон» Сергея Герасимова. Затем лучших кинематографистов страны принял Киев, а в 1960 году работники отечественной киноиндустрии весело погуляли в Минске. И вот спустя четыре года кинорежиссёры, актёры, мультипликаторы, документалисты, операторы, сценаристы, художники и композиторы приехали в город на Неве. Ради такого случая в этот субботний вечер арендовали целый кинотеатр «Ленинград», который имел полторы тысячи посадочных мест и располагался около Таврического сада. Тем самым как бы намекая: «Кому не понравится кино, валите в сад».
