Поэтому я удобно расположился на летней веранде, налил кружку растворимого бразильского кофе, выставил на стол печатную машинку и приступил к собственному сценарию. История, которую я в запале рассказал товарищу Толстикову, оказалась не так уж и плоха. Требовалось грамотно обосновать — почему граждане воры обратились за помощью в поиске денежного «общака» к фарцовщикам и наметить несколько подозреваемых. И с первым выходило всё просто: на сходке кто-нибудь из авторитетов должен был предложить для расследования кандидатуру ловкого и разворотливого парня с хорошей репутацией. И им вполне мог стать мой агент КГБ под прикрытием. А вот с отчаянным преступником всё получалось печально. Ибо чтобы убить авторитета и взять «общак» требовались очень серьёзные мотивы, либо глупость, доведённая до крайности.
— Феллини, ты что уснул⁈ — выкрикнула Фрижета Гургеновна, вбежав на порог дачи. — Я тебе с улицы целую минуту кричу. А ты сидишь, застыл как сфинкс и смотришь в одну точку.
— В своё свободное время имею право, куда хотеть туда и смотреть, — проворчал я.
— Вставай-вставай, собирайся, — затараторила Фрижета, — Гена Шпаликов съел что-то нехорошее и не в состоянии ехать в Выборг. А там группа такая: Люда Савельева, Валя Титова, сестрички Вертинские наши красавицы и Владимир Павлович Басов. Как я могу их одних без крепкой мужской руки отпустить?
«Чёрт! — выругался я про себя. — Только за работу сел, только от Шукшина отвязался. Только мысли умные в голову полезли, вытесняя из мозгов разную глупость. А Генка — предатель, за обедом две чекушки опрокинул под пельмени и компот, и теперь ему очень даже хорошо. Ему теперь Выборг и даром не нужен. И потом Басов — это разве не крепкая мужская рука? Хотя, если в выборгском ДК организуют тёплый приём, то Владимиру Павловичу самому понадобиться крепкая рука и крепкое плечо. Чёрт побери».
— Выручай, Феллини, — взмолилась Фрижета Гургеновна.
— Ну, как же так, у меня ведь тоже работа? — всплеснул я руками. — Хорошо, через две минуты переоденусь в парадный костюм. Подгоняй автобус прямо сюда, раз товарищ Шпаликов съел что-то нехорошее.
После 15-минутного ролика с фрагментами из фильмов Первого всесоюзного кинофестиваля небольшой зал выборгского кинотеатра с одноимённым названием «Выборг» смотрел на нас, своих гостей, с нескрываемым удивлением. Немой вопрос: «кого это к нам привезли?», читался на лицах абсолютно всех местных любителей кино. И это было неудивительно, так как кинокартины с участием Марианны Вертинской, Валентины Титовой и Людмилы Савельевой по разным причинам ещё не вышли в прокат. А режиссёра Владимира Басова, который уже успел снять с десяток полнометражных работ, в лицо знали только знатоки. И для широкой публики Владимир Павлович являлся всего-навсего актёром эпизода из «Я шагаю по Москве». Ещё хуже дело обстояло со мной, режиссёром всего одной короткометражной ленты. И лишь Анастасия Вертинская вызывала восхищение публики, ибо Ассоль из «Алых парусов» и Гуттиэре из «Человека-амфибии» знал в Советском союзе и стар, и млад.
— Давай, молодой, валяй к микрофону, — пихнул меня в бок товарищ Басов, когда мы все вшестером расселись на отдельных стульях, расставленных позади экрана на деревянном помосте сцены.
– Меня в детстве учили, Владимир Павлович, что старшим надо место уступать, — буркнул я.
— Топай-топай, не в трамвае, — прошипел он и я, тяжело вздохнув и взяв в руки гитару, поплёлся к микрофону.
— Здравствуйте, товарищи, добрый вечер, — сказал я, не зная как правильно назвать жителей Выборга: выборгжане, выборгчане или выборгцы. — Вот сейчас мой коллега по киношному цеху, режиссёр Владимир Басов сказал: «топай, молодой, к микрофону, мы не в трамвае, чтоб старшим место уступать», — ляпнул я, чем вызвал первые улыбки и смех в зале. — И это справедливое замечание. Мы с вами действительно сегодня не в трамвае. Мы с вами на встрече с интересными людьми из мира кино, которых позвольте представить прямо сейчас: начинающая актриса Валентина Титова. Через пару месяцев на экраны выйдет фильм по повести Пушкина «Метель», где Валя сыграла главную роль! — я захлопал в ладоши и зал частично тоже принялся аплодировать.
