Василий Васильевич и Святослав Иванович стояли в стороне и наблюдали за костром. Ветерок немного отклонил огненную гриву в сторону, но опасности никакой не предвиделось, тем более что ребята были начеку и не давали ни одному угольку упасть за вырытый ров.
- Поздняков договорился с районным начальством насчёт самолёта, - сказал Василий Васильевич. - Обещали завтра прислать. Опылять будут весь погаринский лес и ещё гектаров сто пятьдесят к югу.
- Достаточно опылить и сто гектаров, - сказал Святослав Иванович. - Вредитель ещё не успел так далеко распространиться.
- Зато наверняка.
- А звери? Птицы? Это опыление с воздуха - палка о двух концах: лес спасаем, а живность убиваем.
- Разыскали именно те ядохимикаты, которые вы просили, - сказал Василий Васильевич.
- Это хорошо, - сразу повеселел Храмовников. - По крайней мере птицы не пострадают.
- Можно вторую поджигать? - крикнул Роман, глядя на них.
- Пусть сначала всё прогорит, - сказал учитель. - Здесь недалеко ручей, берите брезентовые вёдра и таскайте воду. Ни одной тлеющей головешки не должно остаться!
- Где ручей? - спросила Майя и схватила с земли сплющенное брезентовое ведро. На Романа она не смотрела.
Лес неудержимо притягивал к себе Майю. Каждый поход ребят на делянку был для неё праздником. Вторую неделю мальчишки и девчонки с утра до вечера пропадали в лесу. Были полностью расчищены и подготовлены для посадки саженцев шесть заброшенных вырубок, сожжены тонны древесных отходов.
Четыре утра подряд прилетал маленький «кукурузник» и опыливал лес. В это время в лесу никакие работы не велись. Возле конторы стояли грузовики. Лесорубы сидели на лужайке и дожидались, когда самолёт закончит опыление.
Святослав Иванович забывал даже пообедать: весь день в лесу. А вечерами вместе с Василием Васильевичем колдовал в школьной лаборатории. На двух сдвинутых вместе столах - пробирки, растворы, банки с жуками, личинками.
Настроение у старого профессора с каждым днём становилось лучше. Вредители гибли, а его любимые птицы почти безболезненно переносили химическую атаку на лес.
Всю неделю нещадно палило солнце. На небе нет и намёка на тучу. Облаков и тех уж который день не видно. Яркое синее небо и ослепительное солнце. Уклейка совсем обмелела. И раньше-то в ней с трудом можно было выкупаться, а теперь в самом глубоком месте - по колено.
Лесник запретил жечь костры в лесу. Эта солнечная неделя вытянула из леса всю влагу. Там, где раньше под ногой выступала вода, теперь сухо похрустывал ломкий мох.
Ребята по-прежнему ходили в лес, расчищали вырубки, сгребая мусор в кучи. Мальчики работали в одних трусах и здорово загорели. Девочки стеснялись раздеваться и с завистью посматривали на мальчишек.
После работы гурьбой спешили на Чёрное озеро и там в прохладной воде купались. Кто не умел плавать, плескался у самого берега. В одном месте была песчаная отмель.
В тот день, когда самолёт опыливал лес, на работу выходили лишь после обеда, однако Майя уговорила Романа отправиться к лисьему логову сразу, как улетел самолёт. Ей показалось, что он летал над той самой полянкой. А вдруг лисята отравились?
На этот раз они не взяли Гектора. Солнце припекает макушки, на усыпанной прошлогодними листьями и жёлтыми сосновыми иголками земле мельтешат солнечные пятна. На трухлявой поваленной берёзе греются на солнце длинноусые жуки-дровосеки. Этих никакой яд не берёт. Если взять такого жука за усы и поднять вверх, то он прихватит с собой сучок или маленькую щепку.
Майя сидит в кустах рядом с Романом. Её закрутившиеся в пружинки волосы на висках щекочут ему щёку, но Роман боится пошевелиться: на другом конце полянки резвятся три лисёнка. Упираясь толстыми лапами в песок, они тащат в разные стороны истрёпанную заячью шкуру. Лисята рычат, повизгивают, сузившиеся глаза недобро поблёскивают. Вот один из них ухитрился завладеть шкурой и со всех ног бросается наутёк, но его тут же настигают остальные - и снова на полянке начинается кутерьма. Не поймёшь, где остроносая голова, где хвост, где лапы. Сплошной шевелящийся клубок из ушей, хвостов и лап.
- Подойдём к ним? - шепчет Майя.
Роман отрицательно мотает головой: зверята сразу спрячутся в нору; но девочка уже встаёт и, протянув руку, будто к щенкам, идёт к лисятам. Комок мгновенно распадается, и три пары настороженных округлившихся глаз глядят на незваную гостью. Ещё мгновение - и на поляне пусто: три пушистых снаряда скрываются в норе. Лишь на развороченном песке сереет заячья шкурка.
- Они не испугались, Роман! - смеётся Майя. - Просто не желают со мной знакомиться.
- Это не щенки и не котята, - говорит Роман, распрямляясь. От долгого сидения на корточках онемела шея.
- Какие смешные! Мне так захотелось потрогать их…
- Можешь без пальца остаться.
- Даже не верится, что такие симпатичные зверюшки могут укусить.
- Хочешь, покажу лешего? - предлагает Роман.
