И в этот самый момент произошла трагедия, достойная в будущем упоминания в учебниках по истории. Будучи уже в шаге от того, чтобы заключить жертву (эээ, т. е. новую подругу) в пылкие объятия… в этот самый торжественный момент… Марина споткнулась. Зацепившись носком туфли о последнюю ступеньку лестницы. Пискнув и нелепо взмахнув в воздухе руками, она полетела прямо на Волкову. К счастью, у Кати была быстрая реакция. Поэтому она вовремя успела отклониться вправо. Всего чуть-чуть (приклеившийся словно клеем «Момент» блондин помешал), но этого хватило. Вместо Кати на пути падающей брюнетки оказался подвинувшийся по инерции Максим, и та на полной скорости впечаталась прямо в него, едва не свалив парня на пол и оставив на его светлой майке свое мороженное в шоколадной глазури.
Эта самая «немая сцена», в течение которой блондин кое-как удерживал равновесие своего бренного тела, Марина пищала извинения и краснела в объятиях особи мужского пола, а Катя тихо радовалась, что угроза стать «мариноловилкой» её миновала и досталась другому, длилась несколько минут. После девчушка, красная, как спелая помидорка, кое-как неуклюже отстранилась от Максима, при этом отлепив от его майки жалкие остатки мороженного, ещё не перекочевавшего на одежду.
- Ой… – только и смогла выдавить из себя Марина, печально оглядывая урон, нанесённый чужой одежде. – Прости-ите… ээээ…
- Максим, – муркнул (по-другому его тон описать было и нельзя) блондин, – меня зовут Максим…
Катя, скрестив руки на груди, наблюдала за ними, даже не пытаясь при этом перестать ехидно улыбаться. «Так вам обоим, хахахах!!!» – бессовестно злорадствовала она, предвкушая веселую сцену разборок между двумя уже осточертевшими ей личностями.
Однако, вопреки её ожиданиям, никакой ругни со стороны парня не последовало. Вместо того, чтобы разразиться отборным матом в адрес рассеянной и неуклюжей брюнетки или, на худой конец, смачно выругаться, он задумчиво с весьма флегматичным видом не спеша провел пальцем по огромному следу мороженного на своей груди. Также неторопливо облизав свой палец, он окинул Марину заинтересованным взглядом.
- Хмм, а вы такая темпераментная дЭвушка… – проворковал он, не сводя с неё прищуренных глаз и скалясь улыбочкой заправского казановы.
Марина смущенно улыбнулась и потупила глазки.
Катя медленно провела рукой по лицу сверху вниз, потом медленно оглядела лестницу с висящей на перилах надписью «СЪЕЗЖАТЬ ПО ПЕРИЛАМ ЗАПРЕЩЕНО», белоснежные стены, покрытые плиточкой ступеньки, цветочки на подоконниках большого лестничного окна, проходящих мимо них студентов и преподавателей и с шумом выпустила воздух сквозь зубы.
И в эту же секунду она поняла, что уже ненавидит это место. Всеми фибрами своей души. Ненавидит так сильно, как даже никогда не ненавидела проклятый творог со сметаной.
Спустя несколько минут разгневанная преподавательница математики, лекций которой как назло сегодня было две сразу, в присутствии всей поточки в сто пятьдесят человек, выставила со своей лекции трех опоздавших студентов.
Сидя все отведенное на лекцию время в холле на пуфике под пальмой, Катя тихо ненавидела весь мир, а также парочку д*лбоёбов, сидящих рядом. Те, похоже, уже нашли общий язык и во всю активно занимались трепотнёй. По оконному стеклу за спиной ползала, периодически противно жужжа, огромная жирная муха.
Так Катя Волкова пропустила второе занятие по высшей математике за первую неделю в университете…
* *
- Мак. Мак! – шёпотом позвала Катя своего друга. – Мак, ты что совсем оглох? – прошипела она уже нетерпеливо.
- Не знаю. Еще вчера все прекрасно слышал, – ответили ей.
- У нас после этой лекции зачет по истории, – сказала Катя, не обращая внимания на колкость.
- Э, я помню. Но все равно спасибо, – ухмыльнулся Белов, продолжая строчить в тетради вслед за лектором.
Они сидели на лекции по цитологии и гистологии, на которую они опоздали из-за своих посиделок в буфете. Но преподаватель по этому предмету не обратил никакого внимание на пятерых человек, вползших в аудиторию спустя двадцать минут после начала пары, и змейкой проследовавших к третьему ряду на свои любимые места. Данный преподаватель отличался крайним безразличием к наличию студентов на его лекциях, поэтому к концу семестра на них присутствовало от силы человек тридцать из положенных ста пятидесяти. Порой казалось, не приди на пару ни одного человека, он не заметил бы никакой разницы. Это математица готова была расстрелять каждого опоздавшего из автомата Томпсона, дали б ей только такую возможность.
- Мак, – терпеливо проговорила Катя. – Я не об этом. – Наклонившись к нему поближе, она зашептала ему на ухо: – Я про Влада. Ты же помнишь, что нужно для зачета?
- Угу, – ответил парень. В отличие от большинства знакомых девушки, он мог одновременно внимательно слушать сидящих рядом друзей, даже если они говорили ему с двух сторон в оба уха одновременно, и записывать лекции, понимая, что записывает. – Конспектик нужен. И знания. Ну, последнее впрочем, нужно всегда.
