Эл, конечно, помог бы Кате с её проблемой, но его собственная проблема заключалась в том, что он не знал, в чем заключается собственно её проблема. Во всяком случае, не до конца. Поэтому, придав себе вид человека, размышляющего над весьма сложной дилеммой, он быстро пытался сообразить, что конкретно она от него хотела. Это много времени не заняло. Она сказала «он» – значит мужского рода. Не может сама дотянуться, длинная челка – значит, это нос. Девяносто семь процентов. Эл собирался уже было протянуть руку, чтобы сделать то, что она просила, как внезапно понял, что… стесняется. Великий детектив L, командующий полицией и Интерполом, стеснялся девятнадцатилетнюю девушку с биофака, если б об этом знали его враги, они бы, наверное, умерли со смеху.
Тем не менее, сделав над собой усилие, L сделал то, о чем его попросили. Его рука слегка дрожала, но он, упорно игнорируя смешки своего собственного внутреннего голоса, с горем пополам все-таки осторожно почесал кончик носа девушки. И расслабился, когда она осталась довольна.
Однако, это был ещё не конец. На этот раз его вырвали из раздумий более изощренным способом.
- Мммм… что… что случилось? – это все, что он мог выдавить из себя, когда девушка внезапно принялась яростно тереться лицом о его грудь. Он так и не понял, что в этот момент было в нем сильнее: раздражение на её из-за очередной выходки и уже совсем неуместного и излишнего вторжения в его личное пространство, или на себя, за то, что внезапная физическая близость не вызвала должного дискомфорта и неприязни. За невозможностью отстраниться пришлось стерпеть все её манипуляции. Поначалу, он хотел было сказать, чтоб она прекратила и чесала свой нос об кого-нибудь другого, но промолчал. Сердце билось слишком часто. L поджал губы и, не найдя ничего лучше, стал сверлить взглядом затылок стоящего за Катей пожилого мужчины.
Он не хотел этого. Он не хотел в неё влюбляться. Он не мог простить себе того, что вовремя не приказал своему сердцу остановиться. Ему совсем не нужен был такой накал эмоций внутри себя. Тем более сейчас, когда он в таком положении, неизвестно где, с чужими ему людьми, пытается отыскать своего друга-врага. Ему совсем не нужно было еще больше психологически уязвлять себя.
Эл ненавидел себя за то, что вовремя не успел пресечь появление нежелательных эмоций. Куда он смотрел, о чем думал? Надо же было так глупо попасться. Двадцать пять лет, а он ни разу не влюблялся, ни разу не увлекся ни одной девушкой. Но вот внезапно оказалось, что и у него все-таки нет иммунитета к женским чарам. Конечно, ведь он человек, мужчина в конце концов. Похоже, за годы беспрерывной работы он совсем забыл об этом. Вот и пришла пора вспомнить. Что это было: судьба или его собственная глупость? Ну, поскольку ни в какую мифическую судьбу он никогда не верил, то ничем, кроме собственной глупости и неосторожности он объяснить возникшие чувства не мог.
Чем же она его так привлекает? Красивых и умных девушек он и раньше видел много. К тому же и характер у неё далеко не ангельский. Хотя тут, конечно, он вынужден был признать, что и сам далеко не идеален в этом плане. Да, что может быть лучше, чем два своенравных упрямца в одной клетке. Хотя, пожалуй, клетка угрожает только ему. Хм… это весьма мелодраматично. L хмыкнул про себя, но тут же скривился.
Так чем же, черт подери, она его так привлекает? Она красивая. Но Марина тоже красивая. Наутро после первой ночи в доме Марины, Эл рассмотрел её лицо досконально, склонившись к спящей девушке почти вплотную. Однако никакой реакции на её близость он не почувствовал.
Тяжело, жутко тяжело признавать самому себе, что ты к кому-то испытываешь чувства, слабость, привязанность. Особенно, если одна из главных черт твоего характера – стремление к независимости. Однако, это не спасло его. Она сумела его очаровать. Как раз в тот момент, когда он был поглощен в свои переживания из-за Ягами Лайта, был уязвим, как никогда. Недосмотрел, упустил момент, не увеличил дистанцию, не приказал своему самому себе вовремя остановиться. Ведь можно было бы вовремя выстроить между ними холодную стену.
И сейчас его разрывали на части здравый смысл, которому он привык доверять и на который полагался всю свою жизнь, никого не подпуская к себе ближе дозволенного, и сердце, которое упивалось новым внезапно возникшим чувством. Оно затмевало разум, мешая рассуждать здраво, отвлекая от того, над чем он должен был думать, ради чего пришел в этот мир.
История повторяется. Похоже, что ошибки ничему его не учат. Он уже поддался сладкому чувству привязанности, ни к чему хорошему это не привело. Он едва не погиб. Однако опять умудрился угодить в ту же ловушку. Ловушку под названием «чувства». Только на этот раз это могло быть ещё хуже. Говорят, нет ничего больнее разбитого сердца. Проверять верность этого высказывания на себе совсем не хотелось.
Проклятье! Умудриться так вляпаться… И в самый неподходящий момент. Надо быть редкостным неудачником. Когда он успел стать глупцом, одна за одной совершающим одни и те же ошибки?
